Шлифует ей алмазы для кольца,
Кует ей серьги, нежит и милует,
И грудь ее и плечи ей целует.
Клянусь моей козлиной бородой,
Ты помешался. Парень молодой
В девчонке кое-чем любовь пробудит,
А старый бес, как ты, метаться будет.
Ей не по вкусу всякий водяной.
Не хочет, плюнь. Обширен шар земной,
Моря глубоки, выбери ундину,
Встряхни с ней глубь и разгони всю тину,
Безумствуй, наслаждайся, как паша.
И будет жизнь куда как хороша.
Поверь, в конце концов, ты равнодушно
Посмотришь, как она за ним послушно
Идет в постель.
Убью его.
Вот, на!
Она в него, как кошка, влюблена.
Я проучу его…
Ну, и проучишь,
И все равно ее ты не получишь.
И проучить-то трудно, братец мой,
Ведь бабушка за них стоит горой:
Для них совсем особое почтенье.
Одно тебе осталось: ждать, терпенье.
Проклятие!
Постой, всему черед.
Он человек, и хмель его пройдет.
На цветке, как на окошке,
Жук сидел. Зум, зум!
В черно-беленькой одежке,
Пел себе. Зум, зум!
А, гости! Очень рада! Добрый вечер!
Ты золото промыл мне, Никельман?
Ты натаскал коряг мне, козлоногий?
Глядите, я с добычей: сколько разных
Диковинок я набрала повсюду,
Не попусту искала: вот алмаз,
Вот здесь мешочек с пылью золотою,
Хрусталь, пчелиный сот… Да, жаркий день!
А после жарких дней и ночи жарки.
Не знаю, может быть. Твоя стихия —
Холодная вода, нырни в нее
И освежись.
Лесной Фавн хохочет, как сумасшедший. Никельман безгласно опускается вниз и исчезает.
Так, право, надоел мне,
Что даже зло.
Тьфу! Метко же ты бьешь.
А тут еще подвязка подогнулась
И режет ногу.
Хочешь? Я поправлю.
Да, для тебя как раз! Дружок, послушай,
Поди ты прочь, а то такая вонь,
И мухи вкруг тебя, как будто туча.
Они милее мне, чем мотыльки,
Которые на крыльях опыленных
Летают вкруг тебя, – то льнут к губам,
То в волосах трепещутся, а ночью
На грудь к тебе садятся и на бедра.
Ну, хорошо. Довольно.
Знаешь что?
Ты колесо откуда-то достала.
Отдай мне.
Плут. Откуда-то! Отлично
Ты знаешь сам, откуда колесо.
А если б колокольную повозку
Я не сломал, ведь он бы не попался,
Тот сокол благородный, в сеть твою.
Будь благодарна мне и в благодарность
Отдай мне колесо. Я обовью
Его кругом бечевкой просмоленной,
Зажгу и, отыскав крутой обрыв,
Швырну его. Какая будет штука!
И в деревнях кругом какой пожар!
Да, красный пламень жертвы, красный ветер.
Из этого не выйдет ничего.
Ступай, дружок, отсюда.
Как, уже?
Я должен уходить? Скажи мне только,
Что делает теперь наш милый Мейстер?
Работает.
Над чем-нибудь хорошим!
Весь день работать, – миг не ждет, —
Любить все ночи напролет, —
И выйдет колокол на славу.
Гора долиной хочет быть,
Долина хочет вверх вступить,
И обе жить хотят по праву.
И плод готов: откроешь дверь —
И видишь – Бог, быть может – зверь,
С физиономией ублюдка.
Пойдем, приляжем на лугу,
Что может он, и я могу,
Одна у всех нас прибаутка.
Бродяга, зверь, тебя я ослеплю,
Коль ты еще его, кого люблю,
Бранить начнешь. Когда б ты мог понять:
Он избранный, и с вас он хочет снять
Проклятие, – и это оттого
Ты слышишь грохот молота его.
Не знаешь ты: на всем, что дышит, грех,
На вас, на нас, проклятие на всех.
Ты здесь бессилен. Можешь думать вслух.
Здесь царствует его всевластный дух!
А пусть! Супругу вашему поклон.
Когда-нибудь визит мой примет он.
Не знаю, что со мной? Так жарко, душно.
Пойду на глетчер: есть там грот прохладный,
Там освежусь водою снеговой,
Зеленая, холодная такая.
Шла, шла – и наступила на змею,
Она на камне грелася, на серном,
Как высунет вдруг жало, да за мной.
Ах! Душно! – Чу! Шаги! Подходит кто-то!
Пастор, одетый в костюм, приспособленный к путешествию по горам, разгоряченный, почти задыхаясь от напряжения, показывается в дверях.
Да, господин, машина для бритья,
Пожалуйте за мной! Еще немножко!
Могу сказать, изрядная прогулка.
Но я пришел. И то сказать, ведь это
Предпринял я, чтоб Богу угодить.
И будет труд мой награжден сторицей,
Когда сумею я, как добрый пастырь,
Заблудшего ягненка воротить.
Вперед, смелее!
Есть тут кто-нибудь?
А, это ты здесь. Так. Я так и думал.
Чего вам нужно здесь?
А вот узнаешь,
И очень скоро. Будь мне Бог свидетель.
Дай только мне немножко отдохнуть
И пот стереть с лица. Но расскажи мне,
Ты здесь одна?
Ты спрашивать меня
Не можешь ничего.
Ага! Недурно!
Ты эдак сразу в настоящем виде:
