Юрисконсульт присутствовал на слушаниях во Фресно и сейчас выступал на специальном совещании перед Эриком Хэмфри, Терезой ван Бэрен и Нимом.
— Видимо, Кларк выступает против проекта «Тунипа» потому, что поблизости у него собственное небольшое бунгало. Он бывает там вместе с семьей летом. Они держат лошадей, ездят по лесу, рыбачат, ходят в поход, ночуют в палатках. Он опасается, что связанное с «Тунипой» строительство нарушит всю идиллию природы, и, наверное, он прав.
— А разве благополучие миллионов калифорнийцев не важнее, чем условия отдыха отдельного человека? — проговорил Эрик Хэмфри.
— Такой вопрос возникал, — сказал О’Брайен. — Господь Бог тому свидетель, я попробовал устроить перекрестный допрос. Но вы думаете, это было кому-нибудь интересно? Ничуть! Король киноэкрана выступил против «Тунипы», и делу конец. — Юрисконсульт замолчал, что-то вспоминая. — Должен признать, что, выступая на слушаниях о загрязнении окружающей среды, Кларк был прекрасен. Казалось, что Марк Антоний произносит речь над трупом Цезаря. Некоторые из собравшихся рыдали, я подчеркиваю, именно рыдали!
— И все-таки я считаю, что кто-то подготовил и написал Кларку текст этого выступления, — проговорил Ним. — Я слышу ото всех, что он просто не может владеть таким материалом.
О’Брайен пожал плечами:
— Выступление поражало своим профессионализмом. Но я вам расскажу кое-что еще. Когда Кларк завершил свое выступление и собирался уезжать, председательствующий попросил у него автограф. Как он сказал, для своей племянницы. Да неправда это. Автограф понадобился ему самому.
— Что бы вы ни говорили, но Кэмерон Кларк нанес нашему делу чувствительный удар, — констатировала Тереза ван Бэрен.
Никто и словом не обмолвился о том, что материалы ТВ, радио и печатных изданий о кратком появлении кинозвезды на слушаниях по «Тунипе» заслонили все прочие новости по тематике слушаний. В газетах «Кроникл Уэст» и «Калифорния экзэминер» заявление губернатора штата в поддержку проекта было напечатано мелким шрифтом рядом с подробным репортажем о выступлении Кларка. Телевидение вообще не сочло нужным об этом сообщить. Что же касается появления на слушаниях Пола Шермана Йела, то оно осталось просто незамеченным.
Чутье Нэнси Молино подсказывало ей, что она наткнулась на стоящую тему. Возможно, со временем из этого получится серьезный материал, но пока отдельные его элементы отличались неорганичной фрагментарностью.
Были и другие проблемы. Одна из них заключалась в том, что Нэнси и сама толком не знала, какова цель ее поиска. Другая была связана с необходимостью рутинной репортерской деятельности для «Калифорния экзэминер», оставлявшей мало времени для собственных расследований.
И еще ситуация осложнялась тем, что своим замыслом она не могла поделиться ни с кем, в особенности с городским редактором «Экзэминер». Для него правилом оставалась безумная гонка за конкретными результатами, ибо он не мог понять, что высокий профессионализм и терпение — основа формирования хорошего репортажа. Нэнси обладала обоими качествами. Они очень пригодились ей в тот день, когда проводилось ежедневное собрание акционеров компании «Голден стейт пауэр энд лайт», на котором Ним Голдман сердито сказал ей: «Почему бы вам им не заняться?» Ним имел в виду Дейви Бердсонга. Взбешенный ее ехидными вопросами, Голдман, разумеется, не ожидал, что она всерьез воспримет эту идею. Однако после некоторых раздумий Нэнси таки решилась на это. Ей и прежде было любопытно узнать что-нибудь о Бердсонге. Она не очень-то доверяла таким людям, подчеркивавшим свою приверженность добродетельным и оскорбленным, или желавшим, как Бердсонг, казаться таковыми. По собственному опыту Нэнси знала, что такого рода либеральные популисты-праведники в основном помышляли о собственном благе, а всем прочим, тащившимся за ними, доставались лишь крохи от общего пирога. Она насмотрелась на таких людей, прежде всего среди негров-коммунистов. Впрочем, их было немало и среди белых борцов за справедливость.
Отец Нэнси, Мило Молино, не был либеральным праведником. Он занимался строительными подрядами и всю свою жизнь неуклонно стремился к поставленной цели: превратиться из бедного парня, рожденного чернокожими родителями в сельскохозяйственной Луизиане, в богатого человека. Он честно шел к этому и преуспел, став весьма состоятельным американцем. Ее отец, как считала Нэнси, сделал больше для людей своей расы, обеспечивая постоянную занятость, справедливую оплату, при этом не ущемляя их человеческое достоинство, чем тысяча политических активистов и иже с ними, которым работодателями в жизни стать не пришлось.
