Университетская группа, хотя рабочего продукта и не создала, сильно продвинулась в разработке системы для отдела кадров, и именно их наработки сильно помогли мифистам: так как данных отдела кадров университета было в разы больше, чем в бухгалтерской программе МИФИ, там парни (и девицы) изначально закладывали необходимость прямого указания на выбор носителя данных и все нужные интерфейсы были у них уже неплохо проработаны. А еще в университете в соответствии с приказом товарища Петровского озаботились подготовкой «рабочих мест»: вычислительные машины стояли отдельно, в специально организованном «вычислительном центре», а в помещения отдела кадров тянули специальные кабельные линии для подключения рабочих мониторов. А специально выделенная группа студентов и преподавателей с физфака занималась разработкой «коммуникаторов», позволяющих терминалы подключать линиями длиной в несколько километров…
В общем, по мнению Алексея, к началу лета «модельная структура предприятия, оснащенного вычислительными машинами для автоматизации администрирования» была практически готова, а с учетом того, что за работу студентам платились деньги, была почти полная уверенность, что до осени вся эта система заработает. Вдобавок еще и Марк Тяпкин в институте товарища Лебедева закончил разработку уже «носителя на жестком диске», способного хранить целых шестнадцать мегабайт информации. И лето Алексей планировал провести, занимаясь «вылизыванием» всей это системы, но жизнь оказалась куда как более интересной, так что сразу после завершения летней сессии у него нашлось совершенно иное занятие. Знакомое, но все равно совершенно новое…
В природе есть некоторые явления, к которым мужчины относятся несколько… легкомысленно, вероятно из-за того, что они наблюдают эти явления как бы со стороны. А еще для мужчин эти явления выглядят слишком уж кратковременными, а если они и повторяются, что эти самые мужчины просто к ним как бы привыкают — и не считают их важными настолько, насколько они того заслуживают. У Алексея Павловича в свое время родилось трое детей, затем у дочки трое — и он рассматривал беременность как явление «совершенно естественное», а потому особого внимания не заслуживающее. Точнее, не так: он хорошо знал, что в это время нужно женщинам и уже до уровня условных рефлексов изучил, что должны делать мужья и отцы для того, чтобы женам и дочерям в эти периоды времени не приходилось испытывать лишних неудобств.
Изучил — и практически «на автомате» заботился о Соне: у нее и одежда появлялась именно такая, которая была для нее удобна, и все прочее (включая довольно экзотическую на первый взгляд пищу). И он с женой «правильно» гулял каждый день, следя за тем, чтобы и физическая форма жены к родам была хорошо подготовлена. Вдобавок, он — уже как врач — следил и за ее диетой, и даже оказывал ей нужную медикаментозную помощь в борьбе с токсикозами — то есть «заранее знал», что с женой все будет хорошо. А при помощи Лены знал и то, что так же хорошо все будет с ребенком.
И все равно почти все лето после окончания летней сессии сильно волновался, причем большую часть этого волнения ему обеспечивала советская торговля. Которая уже не обеспечивала возможность приобретения всего в доме с младенцем необходимого или хотя бы желательного. Правда, у него были возможности, которые отсутствовали у подавляющего большинства прочих советских граждан (да и большинства людей вообще на всей планете), и все необходимое он просто заказывал на нескольких «дружественных» заводах. И в принципе к долгожданной дате у Вороновых дома вообще все, о чем только можно было подумать, имелось — но лишь из того, что в мире уже существовало. А вот того, что мировая цивилизация еще не придумала… так что пришлось это «придумывать» уже самому Алексею.
Что, к его собственному удивлению, оказалось не так уж и сложно сделать. «Раскрученная» при его непосредственном участии фармацевтическая промышленность буквально за месяц после того, как Алексей пришел в «родной» мединститут с предложением, наладила производство одноразовых пеленок. Пока небольшое, их делали только на «опытном заводе» и делали столько, что и паре сотен младенцев показалось бы недостаточно — но сам он сделал дома запас на полгода, а выпуск этой ценной (хотя и копеечной) продукции срочно налаживался сразу на десятке уже больших фабрик. Чему, кстати, сильно поспособствовал Михаил Иванович: летом он провел очередной «эксперимент» с использованием гидрогеля в тепличном хозяйстве и его отчет произвел достаточно сильное впечатление на руководство страны. Настолько сильное, что в Сталиногорске срочно стала строиться новая производственная линия, предназначенная для выпуска этого гидрогеля. А вторая такая же линия была запланирована к строительству с начала следующего года в подмосковном Воскресенске.
