А еще в небе появились первые пассажирские вертолеты — но пока они именно «чудом» и казались, уж больно необычным был аппарат. Причем необычным он казался даже конструкторам, ведь после того, как в серию пошел турбовинтовой двигатель мощностью в триста сил, и вертолетостроители плотно задумались о преимуществах «керосиновых моторов» — и первый пассажирский вертолет товарища Камова уже поднялся в воздух со специальной турбовальной модификацией этого двигателя. Очень удачно поднялся: еще не закончились его сертификационные испытания, а завод в Улан-Удэ уже приступил к его серийному производству. А товарищ Миль срочно дорабатывал свой вертолет под этот же двигатель, и, по слухам, должен был в конце года уже выставить летные образцы на сертификационные испытания. А Алексея этот вопрос интересовал лишь по той причине, что, судя по всему, вертолеты кто-то собирался использовать для поставок «узлов и агрегатов» на заводы, занимающиеся производством вычислительной техники. По крайней мере ему сказали добрые люди, что на двух таких заводах (включая завод по выпуску микросхем в Крюково) на крышах новых цехов предполагалось разместить вертолетные площадки…
Впрочем, услышав об этом, парень лишь посмеялся про себя и тут же о новости забыл: с рождением Павла Алексеевича мысли о вычислительной технике вообще и о программировании в частности его голову полностью покинули: ему вообще не до этого стало. Потому что Павел Алексеевич просто «перепутал день с ночью»: днем спокойно спал, просыпаясь лишь для того, чтобы подкрепиться, а вот ночами он «гулял». Причем гулял громко, так что молодому отцу приходилось тоже «гулять», укачивая и успокаивая сына. Он даже как-то прикинул, что за ночь с младенцем на руках проходит по комнатам километров десять, что, впрочем, для него было делом в некоторой степени привычным: младший сын Алексея Павловича тоже подобным образом «развлекался», причем месяцев так до девяти. Но «в прошлой жизни» ему не нужно было просыпаться ранним утром и бежать на работу, а сейчас никто учебу не отменял. Поэтому сейчас его суточный график был исключительно насыщенным: из института он возвращался домой в районе пяти, быстренько перекусывал и отправлялся спать, в начале десятого просыпался и часов до шести утра (то есть до пробуждения Соны «на утреннюю кормежку») развлекал сына. Затем еще часик сна перехватывал и снова отправлялся в институт. И исключениями для него были лишь воскресенья: в выходной он спать ложился уже часа в два — а все прочее оставалось без изменений.
Сона в результате ночами всегда высыпалась, молока у нее было с избытком, а дел по дому в общем-то почти и не было: Яна с Марьяной и продукты все покупали, и готовили, и стиркой занимались — то есть помогали как могли. И Сона теперь к наличию в доме двух весьма взрослых девушек относиться стала совершенно иначе. Не сразу, а после одного разговора с Марьяной, когда она поинтересовалась у девушки, почему те так о ней и Пашке заботятся:
— А это мы опыта набираемся, вот замуж выйдем — а мы уже все по дому делать умеем. В поселке-то заботы не такие, как в городе, а времени на освоение всего нужного не так и много у нас осталось, опять же машины все эти домашние… Яна уже замуж собирается, наверное летом свадьба будет, а я… за мной тоже один ухаживает. Правда, я пока о свадьбе не думаю, но ведь это пока: он через год институт закончит и если предложение сделает…
— А вы вроде собирались за Лёшку замуж выходить…
— Да ты что⁈ Лёшка же нам как брат, а за брата замуж разве можно?
— А я как-то слышала ненароком как вы это обсуждали.
— А, это? Это у нас мама шутила, говорила, когда мы что-то не так делали, что вот отдам вас за Лёшку замуж, он вам вожжами-то ума добавит. И говорила, что обеих сразу отдаст: мол, мужиков-то на войне поубивали, власти разрешат мужчинам гаремы заводить — она нас и поженит сразу, чтобы неприятности от нас больше не терпеть. Ну а мы по привычке, когда друг с другом спорим, о том, что на ужин готовить, например, друг друга так же и подначиваем, в основном про то, кто будет главной женой и другую будет вожжами охаживать. Но это всего лишь шутка такая… А на ужин я хочу рыбу сготовить отварную, тебе на гарнир картошку отварить или макароны?
Виктор Семенович Алексея отловил в институте во время обеденного перерыва, поскольку знал, что у парня другого свободного времени нет. И в столовой, сидя уже за столиком, задал ему один очень интересующий его вопрос:
— Алексей, а в твои машины можно вообще любую информацию запихнуть?
— Ну, в принципе, да, любую. А вас какая интересует?
