На заводе медицинского оборудования в Нагатино Алексею сделали парочку ручных молокоотсосов. То есть сделали несколько больше, и часть отправили «на испытания» в роддома Москвы — а когда Лена увезла Сону в больницу при Первом ММИ, фабрика по производству этих нехитрых (но исключительно удобных) аппаратов начала строиться в Шацке Рязанской области — и строить ее стал Минздрав. По заказу Алексея группа студентов из МВТУ разработала небольшую стиральную машинку (активаторную, с отдельной центрифугой для отжима белья), и Училище самостоятельно (правда, по договору с Минавиапромом) приступило к обустройству линии для выпуска этих машинок на Московском авиазаводе. А всего же для обеспечения максимальных удобств для жены Алексей предложил два десятка разных «усовершенствований», вплоть до сушилок для белья — но даже на то, чтобы просто «нарисовать желаемое», у него уходило почти все свободное время, так что на разработку программ у него этого времени вообще не оставалось. И даже на общее руководство разработкой программного комплекса управления предприятием времени не было.
Что, впрочем, на разработке программ почти и не сказывалось, все же за предыдущий год общая структура была спроектирована, основные компоненты написаны и почти отлажены — а мелкие изменения и дополнения новоиспеченные программисты и сами прекрасно делали. И процесс закончился тем, что к первому сентября весь этот комплекс был внедрен и в Университете, и в МИФИ, а другие ВУЗы Москвы, где вычислительные машины тоже появились, бросились активно «перенимать опыт» и на организованных товарищем Петровским курсах бухгалтера и кадровики быстро осваивали «новую технику».
Правда, пока все это за пределы столицы не выходило: просто вычислительных машин было еще очень мало. Но завод в Бердске уже был выстроен (то есть корпуса завода были выстроены) и в очень обозримом будущем проблем с обеспечением вычислительной техникой предприятий народного хозяйства вроде бы не просматривалось. Причем куда как более совершенной техникой: Марк Валерианович Тяпкин вместе с орденом Трудового Красного знамени, полученным за разработку «накопителя данных на жестком диске», получил и должность директора нового Зарайского завода информационных накопителей.
В последнее время подобные назначения «в провинцию» не вызывали у людей ни малейшего неудовольствия, ведь из того же Зарайска до Москвы (до аэродрома «Чертаново») самолет летел чуть больше получаса, и это получалось даже «ближе», чем Подольск или Пушкино — а «бытовые удобства» в небольших городах, где строились новые заводы, были заметно лучше того, что могла предложить людям столица.
Поэтому, кстати, в таких городах и с кадрами все было просто: народ на новые заводы шел с удовольствием, зная, что и жилье он сразу почти получит, и все остальное окажется вполне доступным. Не вообще, конечно, всё, но ни с продуктами, ни с одеждой, ни с мебелью в небольших городах проблем почти не существовало. А еще не существовало проблем, в больших городах практически неизбежных, причем неизбежных именно из-за физических размеров городов: в том же Зарайске, который можно было за час неторопливой походкой пересечь из конца в конец, до ближайшего гаражного кооператива пешком идти было минут пятнадцать максимум, а потому владеть автомобилем или мотоциклом там было гораздо проще. Да и до аэродрома из любой точки города можно было доехать за четверть часа…
А из города мало что три регулярных прямых рейса в столицу выполнялось, так еще и три «проходных» имелось: два рейса с посадкой в Зарайске выполнялись по маршруту Новомичуринск-Москва и один Михайлов-Москва, и на них тоже почти всегда свободные места находились. А при необходимости так же самолетом, причем прямыми рейсами, было очень просто добраться в Тулу, Рязань и даже в Калугу.
Конечно, пока что Подмосковье очень сильно превосходило по плотности авиалиний всю остальную страну, однако, раз уж подмосковное небо было уже практически насыщено самолетами, и в других местах местная авиация стала очень быстро развиваться. В том числе и потому, что «старые» авиазаводы, производившие в войну истребители и бомбардировщики, постепенно переводились на производство гражданской продукции. Не все, конечно, переводились — но самолет уже почти нигде не воспринимался как чудо дивное.
