– Если принять на веру данные доктора Маккоя без повторного, множественного, исследования, – он говорит спокойным, размеренным тоном, не допуская ни капли волнения, чтобы хоть как-то успокоить капитана. – Если принять на веру слова этих двух индивидуумов о том, что убить их непросто. Если принять на веру возможность такого варианта развития событий, то вероятность того, что некто, назвавшийся Локи Лафейсоном, является вашим отцом, составляет 0,173 процента.
– Но не нулевая же, да? – Кирк поднимает голову, и Спок видит безумную усталость на его лице. А во взгляде – смесь страха, сомнения и робкой надежды. Вот сейчас его лицо как никогда выразительно. Но именно сейчас старпом как никогда хочет, чтобы капитан не обнадеживался понапрасну, не проявлял слабости и не становился пристрастным.
– Даже в точных науках нулевая вероятность весьма редкое явление. Но я хочу, чтобы вы также допустили вероятность того, что Локи Лафейсон, или любой другой выживший йотун, могли временно занимать личность вашего отца. Эта вероятность составляет 50 процентов ровно.
– Или он, или не он? – Кирк, кажется, понемногу приходит в себя, но все еще потирает затылок самоуспокаивающими движениями, и Спок молча кивает.
Он не может себе представить, что сейчас творится в голове капитана. Но надеется, что тот найдет в себе силы справиться и со своими эмоциями, и со сложившейся ситуацией. В конце концов, подобный «форс-мажор» происходит не впервые за время их совместной службы, поэтому Спок дает Джиму время сосредоточиться и приступить к решению возникших проблем.
А Кирк молчит, действительно собираясь с духом и переваривая новости. Ему нужна передышка, чтобы осознать подобную возможность. Но не очень большая – он все еще капитан и все еще несет ответственность и перед своими подчиненными, и перед Флотом. У него все еще есть важное задание, которое необходимо выполнить. Сойти с ума в очередной раз он может и попозже.
Спустя пять минут Джим длинно выдыхает, отталкивается от стены и кивает Споку в знак благодарности за эту молчаливую поддержку.
– Вернемся. И допросим с пристрастием.
***
– Что все это значит? – Одинсон хмурится, сжимает кулаки, смотрит строго, и Лафейсон закрывается наглухо и упрямо молчит в ответ.
А Маккой ходит взад-вперед, уткнувшись в трикодер. Лучше бы эти двое выяснили все между собой сейчас, иначе, когда вернется Джим, все станет в разы хуже. Леонард не хочет верить, что, возможно, отец Джима все еще жив. Без какого-либо цинизма – Кирк просто не простит его за то, что он их с матерью бросил. Вероятность такого исхода растет с каждой минутой, что молчит Лафейсон. Но даже если все это не так, тот определенно что-то знает.
– Не вынуждай меня, брат… – Тор делает последнее предупреждение, а Локи только морщится.
– Когда она появилась? – неожиданно спрашивает он, но Одинсон не дает сбить себя с толку, хотя и отвечает.
– Очевидно, после твоего возрождения. И рисунок у нее точно такой же, какой был у твоей. Ты ведь знаешь, что это значит?.. – он осекается, по всей видимости, и сам только сейчас до конца осознавая нарисовавшуюся перспективу. – Ты поэтому…
– Я прекрасно знаю, что означают парные метки, идиот! Вот только как ты мог предположить, что я!.. – Локи вспыхивает, но тоже замолкает под взглядом еще более озлобившегося Тора.
– Что «ты»? Что ты наденешь мою личину, придешь в Мидгард и обзаведешься сыном?! – напирает Тор.
– Я считал, что ты мертв! – Лафейсон сжимает зубы, а Тор неожиданно приходит в смятение и почти краснеет.
– Ты…
Да, если начать разбираться, то ситуация выходит более чем необычная. Леонард кидает короткий взгляд на парочку и быстро делает выводы. Если они всю жизнь были парой соулмейтов и испытывали друг к другу какие-либо чувства… Какие-либо, – при всем при том, что Одинсон упорно зовет Локи «братом», – то вполне вероятно, что когда один из них предположительно «умер», второй мог испытать достаточно сильное чувство утраты. Боунс не силен в психологии, он – хирург, но даже ему понятно, что справляться с подобной болью так – верх безумия. Особенно, когда обладаешь способностями к изменению не только внешности, но и внутреннего «облика». Но сейчас ему интересно другое.
– Человеческий геном был чей-то конкретно или… хм-м, выдуман «из головы»? – коли так, то с этим йотуном Джима точно может ничего не связывать.
– Мое естество всегда остается одним и тем же, доктор, – Лафейсон ехидничает, постукивая указательным пальцем по своему виску, давая понять, что чьей бы внешностью ни обладал, а все равно остается самим собой. Вот только это отнюдь не умаляет самого факта.
– Тогда поздравляю, Джим, у тебя все-таки есть отец, – доктор произносит эти страшные слова со своим неподражаемым сарказмом, а Тор и Локи наконец замечают Кирка и Спока, молча слушавших их разговор у входа в отсек.