Она с интересом смотрела сквозь стекло на улицы вокруг. Москва очень отличалась от Пскова или Таллина. Никаких развалин, множество магазинов и людей, а еще строящиеся высотки. Что-то об этом она читала в газете, но не представляла насколько зрелище грандиозное даже со стороны. Наверное, после окончания будет не хуже американских небоскребов.
- Французское барокко, - выдала после раздумья, когда машина остановилась у названого адреса, на улице Грановского.
Иван посмотрел с недоумением. Иногда она упускала из виду, насколько далек от таких вещей. Правда и она в его работе смыслила на уровне описания Конан Дойля. Может потому и хорошо рядом? Невольно дополняют друг друга, а уж после случившегося можно не сомневаться - на него можно положиться.
Муж сунул таксисту деньги и повел на второй этаж. Ну что ж, точно не ее 'хоромы' в пристройке у школы, где даже помыться толком было невозможно, а белье приходилось сушить в комнате, чтоб не смущать учеников. По крайней мере, так заявила директриса, требуя прятать. Отопление паршивое, занимались при керосиновой лампе. Водопровода тоже не имелось. Одним словом, нормальная русская деревня конца 40х. И не в немцах проблема. Здание сохранилось при оккупации и учиться ходили 600 гавриков в две смены за 480 рублей жалованья плюс возможность растить картошку с капустой в огороде.
С каким облегчением бросила все и помчалась в неизвестность, стоило получить телеграмму.
Здесь имелись туалет с унитазом, водопровод, электричество, плита газовая и даже ванна самая настоящая. Метров тридцать жилой площади? Будто для кукол. У них с Маргит в доме спальня была не меньше, не считая трех других и пристройки.
- Пока две комнаты дали, - объяснил Иван, - по московским понятиям очень неплохо, - в голосе звучала гордость.
- Не в коммуналке, уже хорошо, - покладисто согласилась Ирья. -
Из привычного деревянного, своего дома в каменный, не спрашивая мнения. Но гораздо лучше, чем в тайгу навечно. Кое-что про 'сладкую' жизнь высланных в 41м приходилось слышать. После войны письма приходили из-под Новосибирска.
Из мебели в квартире имелись большая кровать и стол с тремя стульями. Еще парочка гвоздей, заменяющих вешалки. Устраивать уют Иван не умел, это она уже поняла. Может не привык, все время обретаясь по общагам и казармам, может не приходило в голову. Мужчинам не понять, зачем вешать занавески на окна или заводить мягкое кресло. А уж изготовление салата и вовсе неясное таинство. Ну вот готовился, старался. Тарелки, вилки, угощение, причем приволок не одну вареную картошку. Но порезать уже в голову не пришло.
Алек закряхтел знакомо. Ребенок был чудо. Почти не плакал и по ночам особо не тревожил. Но кушать требовал по часам. Извинительно улыбнулась и дала сыну грудь. Иван уставился на сцену со странным выражением. Похоже он не знал, отвернуться или нет.
- Рассказывай, - приказала. - Я долго терпела.
- Что?
- Все! - очень логично заявила, не имея понятия, о чем речь.
Иван налил себе пол стакана водки, выпил одним махом и захрустел огурцом.
- Я жду! - сказала с угрозой.
- Меня перевели в Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б).
- И что это означает?
- Фактически повышение, причем ничего нового делать не придется. Расследовать преступления ответственных работников. В денежном смысле, по возможностям и даже квартирном - улучшение. В Москве нынче прописаться достаточно сложно, а снабжение здесь гораздо лучше. Если все пойдет хорошо, перспективы заманчивые. Ну и плюс, раз уж взяли, твое дело прикрыли по знакомству. Никто не ищет и претензий не имеют. Саша, кстати, в свидетельстве о рождении как записан?
Она сразу и не поняла, кого имеет в виду. Никогда так не называла.
- Алек, - подчеркнуто, - записан на тебя. И меня. Все настоящее.
У Ивана в глазах нечто мелькнула. Можно не сомневаться, посчитал дурой. Вот так подставиться с чужими документами.
- Я в поезде рожала еще до Пскова, - объяснила. - На том полустанке никому до нас дела не было.
- Ты была в списках на депортацию.
То есть все правильно сделал, отправив подальше заранее. Мужчина!
- Что было, то прошло. Чем платить то придется?
- Скажут фас и придется копать на три метра в глубину, - он криво усмехнулся. - Послезавтра еду в Баку.
- Что?
- Все катим, - без особого энтузиазма сказал Иван. - Новые начальники хотят проверить сигналы на очень ответственных лиц. Просто так убрать неудобно.
Стараться он будет, но чисто по закону. В худшем случае попрут, но играть надо честно, даже если приходится прогибаться.
- Послезавтра, - побормотала Ирья с тоской. - Мы пол года не виделись! - Потом поешь. В койку идем!
- А?
- Я соскучилась.
- А Алека куда?
Молодец. Правильно понял. Никаких Сашек или Шуриков.
- Он теперь рядом будет очень долго. Лови момент, мужчина, пока сын дрыхнет.