Но это был лишь видимый результат внедрения, пусть даже временного, нового термина в юриспруденцию. Другой же, почти невидимый и гораздо менее освещаемый, заключался в том, что по завещанию покойников, то бишь самоубийц, их неповрежденные органы отходили к другой неизвестной компании, клиентами которой были люди исключительно богатые и благополучные.
Такая информация должна была бы вызвать скандал в обществе. Но не вызвала, потому что ее распространение кем-то умело ограничивалось. Все вроде бы происходило в рамках закона, хотя большинство связывало с этими действиями именно господина Тапана.
В общем, как бы там ни было, но в результате всей этой затеи Тапан смог глубоко изучить спрос и характер людей, готовых раскошелиться ради своего здоровья. Он также основательно изучил тех членов общества, которые могли бы в дальнейшем послужить донорами органов для богатых людей.
– И всё это ты удосужился накопать за две недели? – удивилась Эвкая.
– Неполных две недели. И не только это. Вообще-то, помимо моих изысканий, меня еще снабжал информацией господин Дерин. И здесь я нахожусь именно по его приглашению.
– Кажется, тебе постоянно достаются дела, в которых фигурируют сильные мира сего. Тапан, должно быть, один из них.
– Многие его недолюбливают. Да взять того же Дерина, который меня пригласил. Но не все готовы к открытому противостоянию с Тапаном. И признаюсь тебе как психологу, мне порой бывает жутко от увиденного во время следствия.
– Еще бы! Любое преступление – преступление уже по тому, что кто-то преступил черту нормального, естественного хода жизни. Это всегда не самое умилительное зрелище, а порой… Ладно, не будем о грустном, вернее, о жууутком. – Эвкая сделала страшные глаза, но через секунду рассмеялась. – Скажи лучше, как поживают дети и Суэд.
– Всё как всегда. Дети радуют чаще, чем огорчают. Суэд чаще злится, чем радуется. Мы когда-то самонадеянно решили, что точно знаем, чего хотим от жизни и как её устроим. Поначалу всё было просто и понятно. Для меня всё просто и понятно до сих пор. Есть дети, есть Суэд – прекрасная мать, замечательная хозяйка, заботливая жена. А вот Суэд, по всей видимости, переоценила мои способности и недооценила свои. Мои способности не соответствовать её представлениям о правильном муже и отце и свою способность к этому моему несоответствию относиться с пониманием и объективностью. Ладно, госпожа психолог, умеете вы, однако, выуживать из людей то, о чем не очень-то и хочется говорить…
– Ты не прав. Иногда говорить нужно. Не с самим собой, глядя на себя в зеркало над умывальником в ванной комнате. Говорить нужно с тем, кто может выслушать и не искать твоих ошибок и вины партнёра, а просто по возможности беспристрастно попытаться вместе с тобой разобрать ситуацию, понять причины, которые иногда кроются даже не в вас самих.
– Ты права. Я и сам об этом думаю. Но если и решусь, то этим человеком точно будешь не ты.
– Вот тебе раз! Я что, по-твоему, плохой психолог?
– Нет. Ты, безусловно, очень хороший психолог. Вот как раз поэтому я и не хочу говорить с тобой. Поверь, у меня на этот счет свои соображения, мне бы не хотелось… Всё. Давай закроем тему. – Касмерт жестче, чем ему хотелось, произнёс последнюю фразу.
Касмерт приехал в Парапул две недели назад по приглашению господина Дерина для расследования странных исчезновений. За последние месяцы в городе исчезли десятки молодых людей. Первая группа исчезнувших состояла из бывших наркоманов, прошедших принудительное лечение и совершивших в прошлом не очень серьёзные, в основном административные, преступления. Очень часто эта беспокойная молодёжная компания устраивала шумные пьянки, буянила на улицах, и их задерживала полиция. Однако не проходило и недели, как они вновь учиняли какие-нибудь беспорядки. Эти молодые люди представляли собой не столько головную боль для властей города, сколько нехороший пример для детей из близлежащих школ и домов. Летом они ночевали на уличных скамейках, зимой перебирались в приют для бездомных, организованный городскими властями.
Довольная их исчезновением общественность предположила, что власти наконец-то успешно потрудились и определили полезное занятие для бездомных парней и девушек.
Однако вскоре начали исчезать и отпрыски людей со средним достатком, а затем – дети влиятельных и уважаемых в городе людей. Каждую неделю кто-то бесследно пропадал. Это и вызвало большой шум во всем Парапуле. И тогда же стало известно, что исчезновение группы возмутителей общественного порядка вовсе не было делом рук городских властей.
– Я так понимаю, что среди исчезнувших был и ваш родственник? – осторожно спросил Касмерт у Дерина, когда тот рассказал всё это.
Дерин, невысокий, полноватый пожилой человек, весьма уважаемый в городе, долгое время преподавал в университете историю права.
– Да. Исчез мой внук. Я слишком стар, чтобы быть отцом для кого-то из пропавших. Они очень молоды. Намного моложе, например, вас.
– Но если это дело связано с исчезновением людей, почему вы не обратились в городскую полицию? – удивился Касмерт.
