Но наряду с фантастическими зарплатами и привилегиями существовала и оборотная сторона этого высокого статуса. Высокопоставленные сотрудники всегда находились на виду. Совершенно прозрачные стены кабинета позволяли всем желающим наблюдать за рабочим днем важной персоны. Иногда в небе у здания компании можно было наблюдать дроны, вертолёты с журналистами, которые вели прямые репортажи о деятельности ведущих сотрудников. Люди в зданиях неподалеку имели возможность рассматривать их кабинеты в бинокли и даже в подзорные трубы.
Администрация «Терс» была совсем не против этого. Наоборот, такая прозрачность поддерживала имидж исключительности компании. Ключевых работников ставили в пример молодым, которые мечтали о хорошей карьере. За работой ведущего сотрудника могли наблюдать и рядовые сотрудники компании, переключив мониторы на специальные каналы. На мониторах было видно, как ведущие в прозрачных кабинетах сидели, выпрямив плечи, писали свои отчеты или читали чужие. А если не делали ни того ни другого, то, видимо, размышляли о каких-то важных задачах. Приходили они на работу, как правило, за час до начала рабочего дня, а покидали свои прозрачные клетки гораздо позже всех остальных.
Но главным отличием ведущих специалистов от остальных была высокая цена, которую они платили за серьёзные просчёты в своей работе. АСИУТ, отбиравшая сотрудников, достойных занимать прозрачные офисы, просчитывала и их ошибки и, в зависимости от суммы ущерба, нанесенного компании, могла принять решение об отторжении. При падении прозрачного кабинета, в котором находился ведущий сотрудник, человек погибал. А вечером того же дня на месте упавшего вниз кабинета устанавливали новый. В следующие три дня АСИУТ находила очередного счастливчика, которому выпадала честь занять почетное и вакантное теперь место.
– Знаете, господин Касмерт, можете мне не верить, – продолжил разговор Илк, постоянно перебирая тонкими пальцами холёных, никогда не знавших тяжёлой работы рук чётки, – но некоторые даже открыто выражают зависть вдовам или вдовцам отторгнутых, которые становятся обладателями немалого наследства и страховой выплаты, равной трем годовым зарплатам погибшего. Поэтому у нас считается, что быть супругом или супругой ведущего сотрудника – большая удача. Семья такого человека может обеспечить себе безбедное существование на долгие годы.
– А у вас, господин Илк, есть семья? – сам не зная почему, спросил Касмерт.
– Я возглавляю компанию «Терс» уже десять лет, – вздохнул господин Илк. – А до этого двадцать лет находился среди ведущего персонала. Я уже говорил – в те годы отторжение было очень редким событием. Как и другие ведущие сотрудники, я начал всерьез бояться отторжения лишь после первого случая. Только после него нам стало ясно, что отторжения реальны. «А что если отторжение коснётся и меня? А что если это случится сегодня?» – примерно так я думал каждый день. И каждый день в одиннадцать сорок меня бросало в дрожь. Но я никогда ни с кем не делился своими опасениями. Не имел права. Хотя рядовые работники тогда не особенно интересовались отторжением. Это сейчас им хочется побыстрее узнать имя погибшего, чтобы так же быстро перестать думать о нем. Это сейчас жена рядового работника не будет против, чтобы её мужа возвели в статус ведущего и чтобы он сидел в прозрачном кабинете, потому что понимает, какую материальную выгоду получит, несмотря на постоянный страх супруга.
В мои времена дела обстояли по-другому, и поэтому мне не удалось создать семью. Женщина, на которой я хотел жениться, испугалась условий моего трудового контракта, по которому за просчет я должен поплатиться жизнью. Мне повезло – я не погиб и достиг поста главы компании «Терс». После двадцати лет службы в качестве ведущего сотрудника работника переводят на другую должность, на которой отторжение его уже не касается. И сейчас падение вниз мне уже не грозит. И семейное счастье уже тоже: кто выйдет замуж за человека, кому не грозит отторжение? Разве что старость… – Он грустно улыбнулся.
– Тем не менее вы хотите, чтобы компания прекратила эту «полезную» практику? – уже не пытаясь скрыть раздражения, спросил Касмерт.
– Именно так. Я уже сказал, что число отторжений резко увеличилось. Теперь сотрудник не просто дожидается двадцати лет выслуги, чтобы избавить себя от риска быть отторгнутым. Он или она всецело выкладываются ради улучшения показателей деятельности компании и избежания просчета. После некоторого времени пребывания в прозрачном офисе человек перестает думать о престиже своей должности и о привилегиях. Он толком ими и не пользуется – нет ни времени, ни желания. Он думает лишь о том, как сделать так, чтобы не быть отторгнутым.
Вообще-то, я полагаю, что практика платить сотруднику большие деньги и буквально убивать его при нанесении ущерба компании изжила себя. Возросшая частота отторжений может уподобить «Терс» другим, обычным компаниям. Это создаст впечатление, что отторжение – лишь прихоть или самоцель руководства, а не рычаг для улучшения показателей ее деятельности.
