- После того, как перестану заставлять тебя поливать говном моего бойфренда? Не знаю… Я просто снова собрал вещи — на этот раз пропустив часть со скандалом — и пришел сюда. - Помолчав, он добавил — тихо-тихо, на грани слышимости, и все же, все же… - Кажется… Кажется, я ухожу от него, Даф. Кажется, я уже ушел.
На этот раз — никаких слез! Не перед Дафни! И потом — это ведь его решение, он сам его принял!
Она все продолжала гладить его по голове. И Джастину вдруг показалось, будто ему снова четыре. Будто он ночует у Дафни. Ее мама только что уложила их в постель, а теперь гладит его по голове перед сном и нашептывает: «Баю-баюшки-баю, не ложитесь на краю. Придет серенький волчок и укусит за бочок».
- Это «кажется», вероятно, должно означать, что он об этом еще не знает?
- Ну, узнает, когда вернется.
Почему-то мать Дафни тогда забыла им рассказать, что жизнь порой тоже кусается. Неудивительно, что с ним в итоге случился такой пиздец - от него утаили крайне важную информацию!
Джастин сглотнул ком в горле и поморгал, чтобы справиться с жжением под веками.
- Хочешь совет?
- Я вроде ради него и пришел.
- А я-то думала — ради бесплатной койки и карамельного пудинга.
Джастин попытался выдавить из себя улыбку и обнаружил, что это ничуть не легче, чем делать вид, будто ему вовсе не хочется разреветься.
- Ради этого тоже.
- Если ты, правда, хочешь уйти от него, уходи. Уходи, если ты уверен, что тебе без него будет лучше. Но, Джастин, не делай этого вот так. Нельзя, чтобы он вернулся и обнаружил, что ты там больше не живешь. Это полный пиздец.
- Но оставаться там я теперь тоже не могу. Просто не могу и все.
И она кивнула так, как будто бы его поняла. Наверное, она и в самом деле понимала. В конце концов, кто знал его лучше Дафни? Лучше девчонки, которая не пришла в ужас, когда он открылся, которая всегда дарила ему свою любовь и поддержку и покупала ради него карамельный пудинг, хотя сама его терпеть не могла?
- Тогда поезжай в Вермонт, отвлекись, остынь немного. Не принимай решения сейчас, когда тобой управляют обида и злость. И там, в поездке, подумай о том, чего ты на самом деле хочешь. А потом, вернувшись, либо постарайся все наладить, либо порви с Брайаном окончательно. Может быть, эти несколько дней пойдут вам обоим на пользу. Может быть, каждый из вас, оставшись ненадолго один, сможет понять, что ему делать. Но, Джастин, ты должен сообщить ему, что уезжаешь.
А потом она обняла его, потому что понимала, что сказать такое куда проще, чем сделать. А он кивнул и обнял ее в ответ, потому что знал, что она это понимает.
- Что бы я без тебя делал?
Он почувствовал, как ее губы, прижатые к его щеке, сложились в улыбку.
- Сам бы расхлебывал свои драмы. Джастин, я только хочу спросить… ты уверен, что на самом деле хочешь от него уйти?
- Да нет, конечно! Конечно, я ни в чем не уверен. Но, Даф, он все время делает мне больно, и я просто не знаю, сколько еще смогу… Это трудно, это невыносимо. Я не хочу больше так. Разве это неправильно?
Она медленно покачала головой.
- Нет, конечно, нет. Но… А, ладно, не важно.
- Да говори уже!
- Ну просто… Понимаешь, ты вроде как многое спускал ему с рук. И ни разу не говорил, что что-то не так.
- О чем это ты?
- Ну… если тебе что-то не нравилось, ты должен был прямо ему об этом говорить. Нельзя было просто делать вид, что все в порядке. Что ты сам этого хочешь, что тебе это нравится.
- Да я никогда… - запальчиво начал Джастин, но осекся под ее строгим взглядом.
- Мне что, напомнить тебе про Парад Гордости?
- Я должен был туда пойти. И я рад, что пошел.
- Да ты просто позволил ему тебя уговорить, затащить тебя туда. Ты пошел только потому, что он так хотел. Ну и, опять же, как насчет Ночей Съема?
Джастин замер. Он не мог не признать, что согласился на это просто от отчаяния, желая хоть как-то удержать Брайана в своей жизни.
- А что насчет Ночей Съема? Моногамия — это для…
- …дайков, натуралов и педиков, которые притворяются натуралами, - передразнила его Дафни. - Хмм, где же я это слышала?
- Но так и есть.
- Ага, точно. Именно в это ты и веришь.
- Именно в это, - упрямо повторил Джастин.
Дафни закатила глаза, даже не пытаясь притвориться, будто поверила его словам.
- Помнишь, что ты сказал в восьмом классе, когда Ребекка Стивенс застукала своего бойфренда с Карли Лоухорн?
Ага. Дословно.
- В восьмом классе? Не помню, конечно.
- Ну а я прекрасно помню. Ты сказал: «Если бы это был мой бойфренд, я бы надрал ему задницу, а потом бросил его».
Джастин отвернулся от нее и перекатился на спину. Похоже, настало время снова уставиться в потолок.
- Удивительно, что я такое выдавал, и при этом никто не догадывался, что я гей.
- Да все догадывались. Я-то уж точно поняла задолго до того, как ты мне сказал. А твои родители разрешали тебе у меня ночевать. Да что там, мои родители разрешали тебе у меня ночевать. Все знали. Но я не об этом. А о том, что ты явно веришь в моногамию.
- Да мне тогда двенадцать лет было!
- Во-первых, четырнадцать. А во-вторых, тогда ты говорил искренне.
- А сейчас нет, что ли?
