- Мне кажется… мне кажется, пока ты пытался понять, что это такое — быть геем и быть с Брайаном, эти два пункта как бы заслонили для тебя все остальное.
Джастин на секунду задумался.
- Но ведь так оно все и есть: я гей, и я был с Брайаном.
- Да, но этими двумя пунктами твоя личность не ограничивается. И они не должны подавлять все остальные ее составляющие. Ты не можешь просто взять и перекроить себя под то, каким с твоей точки зрения должен быть лучший гомосексуал и идеальный бойфренд Брайана. Точно так же, как не должен перекраивать себя под то, каким с точки зрения твоего отца должен быть идеальный сын. Если быть Джастином Тейлором означает придерживаться моногамии, значит, быть Джастином Тейлором, геем и бойфрендом Брайана, тоже должно означать — придерживаться моногамии. Но… - она замолчала на секунду, придвинулась к нему ближе и внимательно на него посмотрела. - Но… - добавила она уже чуть мягче. - Все это справедливо только в том случае, если для тебя это действительно важно. Если же нет — вперед! Ради бога, снимай себе парней на здоровье. Но, Джастин, ты должен делать это только потому, что сам этого хочешь, а не потому, что кто-то другой считает это правильным. А то, что ты творишь сейчас, только вводит в заблуждение вас обоих. И поэтому… ты не можешь обвинять Брайана в том, что он сбит с толку, потому что сбивают его именно твои противоречивые сигналы. Тем более, тебе прекрасно известно, что Брайан по возможности всегда выберет путь наименьшего сопротивления. Ты мне сам об этом не раз говорил.
- Ну так и что? По-твоему, я должен использовать это время для того, чтобы «обрести себя»?
Он твердо решил, что не станет нападать на нее в отместку. Слушать все это было не особенно приятно, но вообще-то не исключено было, что Дафни права. Ну так, отчасти. Он и правда спускал Брайану с рук… да практически все. Иногда. Когда это был единственный способ удержаться в его жизни. Нет, ну так бывало не всегда конечно. Но временами — да.
- Было бы неплохо, - кивнула Дафни.
- Ага.
Не то чтобы ему не хотелось верить в то, что она сказала. Ну ладно, ладно, ему и правда совсем не хотелось в это верить. (Ну а кому приятно осознавать, что ты — тряпка, и именно поэтому твой бойфренд вытирает об тебя ноги?) Но дело было не только в этом. Дафни по утрам частенько ударялась в философию и принималась вещать всякую хрень из серии «прислушайся к тому, что сулят тебе звезды, и следуй зову внутреннего голоса», а потому к ее словам стоило относиться с долей скепсиса.
- Я вот только не знаю, - наконец, очень серьезно сказал Джастин, – кто же присмотрит за моим внутренним ребенком, пока я буду где-то таскаться и искать себя?
Дафни треснула его по плечу. Довольно сильно вообще-то.
- Ой, да заткнись ты!
- Да нет, я серьезно. Ему ведь, наверное, будет страшно и одиноко.
Дафни. прикусив нижнюю губу, дернула уголком рта.
- Я тоже серьезно — заткнись, придурок!
Джастин видел, что она вот-вот расхохочется. Она отодвинулась на противоположную сторону кровати – теперь между ними было целых десять дюймов! – и прошипела:
- Ну и ладно. Можешь меня не слушать. Давай, превращай все в шутку! Что с меня взять? Я всего лишь глупая девчонка, к которой ты ввалился в три утра с личностным кризисом одиннадцатой степени. Как я могу посоветовать что-то умное?
Она становилась такой милой, когда принималась его отчитывать. Он просто не мог удержаться и не поддразнить ее.
- Эй, Даф?
- Ну?
- Присмотришь за мной?
Они посмотрели друг на друга с противоположных концов подушки в наволочке персикового цвета и звонко расхохотались.
Дафни смеялась до тех пор, пока не закашлялась так сильно, что Джастин испугался, как бы из нее не выскочило что-нибудь жуткое – плевок или вчерашний ужин, или какой-нибудь жизненно важный орган. От этих мыслей он закатился еще сильнее, и Дафни, взглянув на него, тоже снова начала ржать. Этот цикл повторялся снова и снова, пока соседка Дафни не начала барабанить им в стену и орать:
- А ну заткнулись на хуй!
Тогда Дафни швырнула в стенку толстенную книжку и проорала, что задумается о том, чтобы не хохотать по ночам так громко со своим другом не раньше, чем ее соседки прекратят по ночам так шумно трахаться со своими бойфрендами. Джастин отметил, что такие высказывания не слишком хорошо характеризуют ее личную жизнь. Нет, ну правда, невозможно было удержаться и не поддразнить ее. Дафни в ответ скосила глаза к носу и высунула язык — скорчив гримаску, которую они придумали и отточили до совершенства еще в школе. Господи, как он любил Дафни! Что бы он вообще без нее делал?
***
Утро сменилось днем, а от Брайана так и не было ни слова.
Джастин улетел в Вермонт, проспав три с половиной часа. Глаза болели, слезились и по консистенции, казалось, напоминали сваренные вкрутую в раскаленном песке яйца. Наверное, они покраснели и жутко распухли. Но он лишь мельком взглянул на себя в зеркало в квартире у Дафни, а дальше старался избегать собственных отражений. Он и так чувствовал себя дерьмово, на фиг еще было убеждаться, что и выглядит он точно так же.
