Изначально они с Брайаном планировали поселиться в домике. Но теперь это было бы слишком болезненно, и потому он снял номер в отеле. Вернее, технически это Брайан его снял – деньги-то были его. Эта мысль принесла Джастину какое-то мрачное удовлетворение. Он заселился в номер, сжевал шоколадный батончик, а затем принялся разглядывать стены комнаты, делая вид, будто вовсе не ждет телефонного звонка. У Дафни был его номер. Брайан мог бы раздобыть его, если бы захотел.
Он так и не собрался оставить Брайану сообщение. Несколько раз брал в руки телефон, чтобы позвонить, и… откладывал его обратно.
Дело было не в гордости и не в страхе. Вернее, наверное, тут были замешаны оба эти чувства – да плюс какие-то еще. Именно поэтому он снова и снова брал телефон в руки, а потом клал его на место, так и не нажав ни одной кнопки.
Большую часть времени он просто валялся в номере и придумывал себе идиотские оправдания. Ой, сегодня просто что-то неохота идти кататься. Может, попозже, когда немного потеплеет. Ой, в Вермонте, в этой заднице мира, все равно, наверное, нет гей-баров, так что нечего и искать. На самом же деле он не выходил из номера только потому, что Брайан… Брайан мог…
В тот день, когда он, наконец, все же решился выбраться из своей пятизвездочной тюрьмы, он встретил парня. На самом деле – даже не одного, и все они были не прочь с ним поразвлечься. Но Джастина заинтересовал только этот – ростом 6 футов 4 дюйма, брюнет, с глазами глубокого шоколадного оттенка и, как выяснилось впоследствии, довольно скудным оснащением. Впрочем, все равно парень оказался абсолютным боттомом, так что это не имело значения. Джастин привел его к себе в номер, и в последующие три дня они оттуда не выходили.
Они занимались сексом. Горячим, потным, страстным сексом. Неоднократно. В смысле — больше одного раза. И целовались. Джастин засовывал свой язык ему в рот так глубоко, что, наверное, мог бы достать до гланд. Поначалу это приносило ему некоторое моральное удовлетворение, но потом он сообразил, что нарушил всего-навсего свое собственное правило. Брайану же все равно никакие правила были не нужны.
Он так и не позвонил. Ни разу.
И только когда этот парень ушел – черт его знает, куда ему там было нужно – Джастин вдруг сообразил, что он был очень похож на…
Бена.
На того Бена, что встречался с Майклом.
Нет, его не вырвало. Ни тошноты, ни спазмов – ничего такого. Он вообще никак на это не отреагировал. Не считая, конечно, того, что его внезапно всего начало трясти. Он сидел в шикарном, со вкусом обставленном, отлично отапливаемом номере отеля и не мог справиться с дрожью.
А в остальном все было отлично. Нет, правда.
Ну и что с того, что ночью ему впервые за три месяца – его личный рекорд вообще-то – приснился кошмар, и он подскочил на кровати с криком и весь в поту?
Вечером в воскресенье он улетел обратно в Питтсбург, твердо зная про себя две вещи: он так больше не может, просто физически не может, и… с Брайаном ему плохо. Так же, как и без него.
Получился не отпуск, а какое-то практическое занятие по культивации тревожных состояний.
***
Первое, что он сделал после того, как прилетел и завез вещи к Дафни, это отправился в «Вуди». Это не было осознанным решением. Последние дни он практически не спал и не получал никаких известий от Брайана, а потому сам толком не понимал, что делает. В таком состоянии ему почему-то показалось, что заглянуть в «Вуди» будет логично.
А о том, что это не только ему может показаться логичным, он не вспомнил.
Повезло ему, что заметил его всего лишь Эммет. Ну да, «всего лишь Эммет». Всего лишь самый большой сплетник на всей Либерти-авеню и, что более важно, источник самых свежих новостей в их тесном кружке.
А что, если он сейчас сообщит что-то такое, к чему он пока не готов? Например… Брайан теперь безумно влюблен в кого-то другого и вскоре намерен на нем жениться…
Ладно, его паранойя все же не настолько зашкаливает.
- Привет, детка! Что-то давненько не было видно твоей симпатичной мордашки!
- Привет, Эммет. Как жизнь?
Кажется, никогда еще он так не радовался тусклому освещению «Вуди».
Эммет широко улыбнулся.
- Да так, в полосочку. Ну, сам знаешь, как это бывает. А мы тут как раз собирались пойти в «Вавилон», - он указал головой на столик, от которого только что отошел, поясняя кто это – «мы». – Пытаемся уломать Майкла встряхнуться и устроить ночь безудержного разврата, - понизив голос, он заговорщицки сообщил. - Он немного приуныл с тех пор, как профессор его бросил, - а затем, поделившись сплетней, снова заговорил громче. – Не хочешь ли присоединиться к нашему тройственному союзу?
Угу, именно этим он и займется – отправится веселить Майкла. Вот это был бы номер!
В его бессонном воспаленном мозгу вдруг зародилась одна мысль. И сердце немедленно заколотилось – бум, бум, бум. Приятно было убедиться, что оно все еще на месте, а то в последние дни он было уже начал сомневаться.
Сквозь рев крови в ушах он вдруг расслышал, как его собственный голос отозвался:
- Сегодня, к сожалению, не могу. А Майкл здесь? Мне вроде как нужно с ним поговорить.
