- Конечно. Он просто отлучился в дамскую комнату.
Эммет явно обращался к нему, но он ведь не мог этого спросить. Он же не собирался себя мучить, не собирался идти искать Майкла. Это была бы такая невероятная глу…
- Спасибо, - тем временем ответил придурок-мазохист, ухитрившийся каким-то образом украсть голос и тело Джастина.
Такого просто не могло произойти. Сердце все сильнее гремело свой бум-бум-бум, но при этом он оставался абсолютно спокойным. Внутри словно все замерло в ожидании.
Нет, нет, определенно все это не могло быть хорошей идеей.
Джастин проскользнул мимо Эммета и направился в туалет.
Он как-то отвлеченно отмечал, как вокруг менялись декорации. Свет стал еще тусклее, а запах выпивки, табачного дыма и секса сгустился так, что трудно стало дышать. Ноги сами собой понесли его вперед, заставили завернуть за угол. Судя по звукам, в кабинках явно трахались. «Вуди», конечно, не был «Вавилоном», но разделял его политику относительно использования туалетных кабинок. Господь да смилуется над несчастным, которому и в самом деле приспичит тут отлить!
Майкла он нашел у раковины. Тот стоял перед ней и тупо смотрел на себя в зеркало. И сердце Джастина внезапно замолчало.
От Майкла словно фонило «несчастьем». Аура «этот мужчина очень подавлен» распространялась вокруг него на добрые пять футов. Джастин даже ощутил прилив сочувствия к нему, а ведь у него были веские причины, чтобы возненавидеть его во веки веков, аминь. Он имел полное право его не переносить, не переваривать и ненавидеть всеми фибрами души.
Поначалу Майкл его не заметил – был слишком занят разглядыванием собственного отражения. И когда Джастин, наконец, подал голос, он дернулся от неожиданности. Это принесло некоторое удовлетворение.
- Я пришел сюда, чтобы спросить тебя, как это случилось. И почему это случилось… – Джастин вроде как и правда именно это намеревался сделать, но как только эти слова сорвались с его губ, он вдруг осознал, что это не правда. -
Но я только что понял, что не хочу ничего знать. Я… не хочу этого знать и все. Поэтому я просто скажу тебе пару слов. И если после этого мы больше никогда не будем разговаривать, меня это вполне устроит.
Майкл обернулся к нему. Вид у него был, как у человека, покорно ожидающего вынесения смертного приговора.
- Джастин, может быть, мы поговорим где-нибудь в другом месте?
- Нет. Это не займет много времени.
Они не разговаривали с того самого телефонного звонка. Кажется, для них это был самый долгий перерыв в общении с того самого времени, как Джастин, очертя голову, бросился пробивать себе путь в их компанию. Джастин сам не знал, что собирается сказать, что чувствует сейчас к Майклу, но слова сами собой вырывались у него изо рта, не пройдя предварительную консультацию с мозгом.
- Во-первых, мне наплевать, что ты скажешь остальным, но отныне я не хочу, чтобы меня звали присоединиться к компании, если там присутствуешь ты. Не хочу сочинять оправдания каждый раз, как Дебби или Эммет куда-то меня позовут. Конечно, я понимаю, что на семейных обедах нам все равно придется пересекаться, но во всех остальных случаях я хочу этого избежать. Во-вторых, если ты все еще заинтересован в выпуске «Рейджа», я согласен доработать до тех пор, пока ты не найдешь нового художника. Но хочу, чтобы Джей-Ти в следующих выпусках не было.
- Джастин…
- Мне все равно, как ты распорядишься этим героем. Пусть поступит в колледж в другом штате, не переживет нападения, получит амнезию и уедет из города навсегда. Я просто хочу, чтобы его больше не было. Все рисунки я буду делать удаленно. Свои наработки по сюжету можешь отправлять мне по электронной почте, а я в ответ буду в ответ высылать наброски.
Не считая того первого ошеломленного взгляда, Майкл больше глаз на него не поднимал, зато с большим интересом осматривался по сторонам. Джастин понимал, что интерес этот наигранный – ничего выдающегося ни в плитке, ни в керамике не было.
- Это все? – наконец, негромко спросил Майкл.
- Нет, еще кое-что. Последнее.
Услышав это, Майкл внезапно замер, весь посерел, но глаз на него так и не поднял.
- Майкл, ты не просто поебался с Брайаном, ты выебал всех нас. Ты предал собственные принципы, предал мое доверие, доверие Бена, но хуже всего то, что ты предал Брайана.
Хорошо это было или плохо, но эмоции Майкла всегда можно было считать без труда. Они отражались у него на лице, проявлялись в поступках, в словах. Он не прятал свои чувства и не пытался как-то их смягчить. Когда он влюблялся, это всем было очевидно, когда он ревновал, это тоже всем было очевидно. Если же ему было больно… больно так сильно, словно его одновременно разрывало на части и придавливало к полу, это тоже было очевидно сразу. Джастин видел, что с каждым его словом Майклу становится все хуже, что плечи его все больше и больше сгибаются под тяжестью. И все равно он не мог остановиться, не хотел останавливаться. Майкл, казалось, уже открыто истекал кровью, и все равно он не останавливался. Не мог. Да и не хотел. Позже он всерьез задумался, в кого же это он тогда превратился.
