- Так что уж, блядь, прости пожалуйста, что мне нелегко далось осознание того, что мой партнер у меня за спиной трахнулся со своим лучшим другом. А ты, если бы тебе было не все равно, сказал бы что-нибудь девять месяцев назад. Или поехал бы со мной в ту дурацкую поездку, а не соскочил в последнюю минуту. Или – лучше того – вообще не стал бы трахаться с Майклом! А теперь не пытайся свалить все на меня и сделать вид, будто все дело было в словах. В том, что я говорил и чего не говорил. Потому что ты сам знаешь, что проблема была в том, что ты делал и чего не делал.
Железная дверь, откатившись, лязгнула в унисон с его последними словами. И лязг этот вместе с ними эхом разнесся по квартире. На пороге стоял Майкл, сжимая в руках пакеты с едой на вынос.
- А я тут принес китайскую…
Вот ведь как раз в чем было дело, верно? Джастин почувствовал, как у него перехватило дыхание, все слова куда-то исчезли, а к горлу подкатила тошнота. Буркнув: «Помяни черта», он поспешно направился к выходу, от души надеясь про себя, что они подавятся своим ужином.
***
Ночь он провел, перебирая в голове все те вещи, которые должен был сказать Брайану, - несмотря на твердую уверенность в том, что их отношения закончились из-за поступков, а не из-за слов. Он искренне в это верил. Да, именно так все и было!
А утром он каким-то волшебным образом оказался у Линдси. Он вроде к ней не собирался, ничего такого не планировал, его просто как-то случайно к ней занесло. Что, разумеется, было просто технически невозможно, учитывая, что добираться до нее нужно было на метро и автобусе.
Однако, как бы там ни было, в итоге они оказались на крыльце ее дома. Сидели рядом на ступеньках, зажав между бедер бокалы с «мимозой»*.
Вот интересно даже, почему это все его друзья так радостно принимаются спаивать его, когда ему становится грустно?
В доме завтракали, до них доносились обрывки разговоров и детская болтовня.
Линдси первой нарушила молчание. Она тихонько вздохнула – даже не то чтобы вздохнула, просто с губ ее сорвался какой-то чуть более длинный, прерывистый выдох.
- Джастин, он любит тебя. Я помню, как твоя мама попросила его больше с тобой не видеться. Он был просто раздавлен этим.
Не то чтобы Джастин не верил, что Брайан мог быть и правда огорчен этим фактом… Дело было просто в том, что он хорошо знал Линдси, знал, как отчаянно ей хочется верить в романтику, настоящую любовь и лучшие качества человеческой натуры. Именно поэтому он довольно скептически отнесся к ее трактовке той ситуации.
- Да ну? Это он сам тебе сказал?
- Ну ты же знаешь, Брайана, прямо он ничего такого не говорил. Но я помню наш разговор. Я заговорила о той ночи, когда родился Гас, вспомнила, каким это стало для него потрясением – он поверить не мог, что у него появился сын. А он вдруг сказал: «два сына», и взгляд у него был такой… Ну, знаешь…
Господи, даже непонятно, что хуже. То, что Брайан сморозил этакую хуйню, или то, что Линдси не видела в этом ничего неправильного.
- То есть, он считал меня ребенком? Кем-то вроде… Считал, что обязан заботиться обо мне, как и о Гасе?
- Да нет же, он совсем не это имел в виду.
- Получается, в лучшем случае, я был для него просто пацаном, которого он держал при себе, потому что из меня так легко было вылепить безотказного мальчика-игрушку. Потому что я позволял ему творить все, что душе угодно, не требовал никаких проявлений чувств, всегда готов был подставиться, если никого получше не нашлось, а так же обожал, боготворил, да плюс к тому – глядите-ка – еще готовил и убирался в квартире.
И да, он сам был в этом виноват, сам поощрял такое отношение. Сам пробрался в жизнь Брайана. Сам начал готовить обеды. И мыть посуду. И заниматься стиркой, и расставлять по местам кухонные принадлежности (пожалуй, единственный аспект домашнего быта, в отношении которого Брайан не был контрол-фриком).
- Джастин…
Он сам старался быть доступным в любое время дня и ночи. Сам зачем-то нянчился с Брайаном, когда тот удалбывался в хлам, нес всякую чепуху и клялся, что с каждым его дыханием воздух меняет цвет.
- Это в лучшем случае. А в худшем он держал меня при себе из чувства долга. Я был для него чем-то вроде обязательства – ну, как счет по кредитке.
Он сам сказал – все, что захочешь, как захочешь и когда захочешь.
- Джастин, все было не так.
Да, он сам все это предложил. А Брайан согласился.
- Ты права, я преувеличиваю. Я – счет по кредитке, пришедший ему за весеннюю коллекцию Армани. Конечно же, он меня любит. Он даже предлагает делать ежемесячные взносы, чтобы проценты не набежали.
Линдси ничего не ответила. Тишина, повисшая во дворе, была душной, липкой, тягучей, словно кукурузный сироп, с которым мама любила подавать блинчики. Он не засахаривался, не застывал, просто со временем становился все более густым и клейким.
***
