– Ну, священник-то вам зачем понадобился? И почему католик, свои попы закончились? – Ответ Олегу, как обычно, не требовался, и он продолжил ровным тоном без пауз и запятых: – Вот и вся твоя любовь. Не успели расстаться, как ты уже нашла себе компанию. Развлекаешься тут с каким-то жутким Воландом и мальчиком из стрип-шоу. Кстати, что у него с глазами, желтуха в терминальной стадии? Ну ничего, ничего, это мне урок на всю жизнь – никогда не связываться с актрисами!
Отчеканив последнюю фразу, мужчина демонстративно аккуратно обогнул компанию и пошел дальше с высоко поднятой головой.
Проводив недоуменным взглядом удаляющуюся синюю куртку, Оскар выговорил:
– Что это было?
– Мой бывший муж, – с невеселой усмешкой ответила Полина.
– Муж? – изумился парень. – Ты была замужем? Замужем вот за таким человеком?
– М-м-м-м! – только и смогла процедить сквозь сжатые зубы девушка.
– Что ж, мы хотя бы смогли воочию увидеть предмет твоих печалей, – сказал Гаэтано, стараясь сдержать улыбку.
– Вот такая у меня была любовь, неловко даже как-то, признаюсь, – развела руками Полина.
На что Гаэтано ответил:
– Любовь – это упасть в человека, как в цветущий луг. В этом случае куда падать? Разве что лицом в асфальт. Предлагаю пообедать где-нибудь.
– А что такое стрип-шоу? – поинтересовался Оскар.
– Забудь! – простонала Полина. – Пожалуйста, забудь! Идемте обедать!
– А жуткий Воланд что тако…
Не давая ему договорить, Полина схватила парня за руку и потащила прочь.
Зайдя на открытую веранду ближайшего ресторана, они сели за столик, откуда хорошо просматривалась улица в обе стороны. Солнцу наконец-то удалось прорваться сквозь тучи, и мужчины достали из карманов черные очки. Ожидая заказ, Гаэтано наблюдал, как движется по Арбату человеческий поток – многие были уже совсем по-летнему одеты. Уставшие от долгой пасмурной зимы люди торопились вобрать как можно больше солнца, подольше пожить налегке. В неторопливом пестром течении мелькнули смутно знакомые лица, и Гаэтано приподнял очки. Двое мужчин, те самые запечатанные души с информационного луча медальона убитого эмиссара, неспешно двигались по улице в ритме общего потока.
– Ждите здесь, – сказал Гаэтано, поднимаясь из-за стола.
Он быстро вышел на улицу и моментально исчез в толпе.
– Чего вдруг? – В замешательстве Полина искала взглядом черный силуэт, но он и впрямь как растворился.
– Кого-то увидел, наверное, – предположил Оскар, продолжая изучать меню. – Вернется – расскажет. Слушай, хочу еще и пирог с рыбой. Только не один кусок, а весь. Можно попросить весь пирог?
– Если целый пирог принесут кусками, это будет уже неправильный пирог? – Полина с улыбкой посмотрела на его античное лицо. Современные черные очки выглядели на нем странно, почти неуместно.
Парень так глубоко задумался над вопросом, что она не стала его мучить и помахала официантке, подзывая к столику.
Держась на приличном расстоянии, Гаэтано последовал за двумя мужчинами. Среднего роста, среднего возраста, с обыкновенными, словно стертыми лицами, один в клетчатой, другой в джинсовой рубашке, они прогуливались вместе с женщиной. Высокая, стройная, хорошо одетая эффектная брюнетка шла расслабленной походкой, не обращая внимания на своих спутников. Они будто двигались просто параллельно, но все-таки были вместе.
Троица дошла до конца улицы и повернула обратно. Так они прогулялись туда-сюда трижды, затем свернули в Староконюшенный переулок и скрылись в двухэтажном особняке с вывеской «Школа интеллекта “Асфоделус”».
Немного погодя Гаэтано тоже зашел в здание. Его встретила тишина пустого дома, не характерная для учебного заведения. Только кулер с полной бутылью воды, пластиковыми стаканчиками и мусорной корзиной в коридоре второго этажа говорил о том, что в школе интеллекта существует какая-то жизнь. Пускай особняк и производил впечатление брошенного, падре знал, что люди в нем есть, и предполагал, откуда они появятся.
Он подошел к кулеру, взял два стаканчика и аккуратно сложил один в другой. Мужчина стоял у аппарата, смотрел на стопку стаканов, будто в раздумьях, стоит ли брать третий, когда в обоих концах коридора возникли темные фигуры. Не меняя позы, Гаэтано поводил глазами, посчитал силуэты и сжал стаканчики в руке покрепче. Серебряное кольцо на большом пальце само собой провернулось, надсекая кожу с тыльной стороны, и капля крови побежала по смятой пластиковой стенке вверх, вопреки законам гравитации.
– Огнем! – скомандовал Гаэтано.
