– Значит, так, – сказала Полина, наполняя чайник водой. – Спать буду в наушниках с музыкой, но если меня опять начнет трясти, как прошлой ночью, всех разбужу, и отмачивайте меня в ванне как хотите. Не хочу утром снова смотреть в зеркале фильм ужасов.
– Никакого фильма, все будет в порядке. – Гаэтано повесил пиджак на спинку стула и сел за стол.
Полина расставила кружки, принесла заварочный чайник, и тут зазвонил телефон падре. Видеовызов шел с очередного неизвестного номера, но это оказался Эд. С перекошенным от ярости лицом он заорал вместо приветствия:
– Ты что о себе возомнил, чертов чернокнижник?! Мы решили дать тебе шанс, предложили сотрудничество, собирались поговорить по-хорошему…
– Я же сказал, никаких переговоров, – оборвал Гаэтано его истерику.
– Слушай сюда… – начал Эд, но слушать его не пожелали.
– Я вас всех найду и уничтожу. Спокойной ночи, – сказал падре и выключил связь.
– Приятных снов, – эхом добавила Полина. – У нас сахар закончился. Ничего, что чай не сладкий?
Оба ответили:
– И так сойдет.
Полночи Полина смотрела в потолок под классические музыкальные произведения, чутко прислушиваясь к телесным ощущениям. После полуночи ее все-таки сморило на Втором концерте Шопена.
Утро началось с широкого солнечного луча через всю комнату и музыки Вивальди. Девушка потянулась, осторожно потрогала лицо и облегчением улыбнулась, не обнаружив пугающих изменений. Но все равно, зайдя в ванную, она пристально изучила свое отражение. Ни намека на вчерашний кошмар, словно ничего и не случалось.
– А наша магия сильнее! – Она довольно улыбнулась треснувшему зеркалу и открыла воду.
Когда Полина спустилась, на кухне уже находился Гаэтано, а Оскар явился чуть позже, встретив рассвет за облаками. Девушка только взяла чайник, собираясь налить воды, как ожил мобильник падре. С ним снова желал разговаривать Эд. Гаэтано принял вызов, но вместо лица эмиссара на экране возник монитор ноутбука. На нем демонстрировался эпизод нового сериала с участием Полины. Затем появился Эд собственной персоной и сказал:
– Вот эта актриска с тобой катается, да? Мы тут кое-что выяснили, родных у нее нет, но есть муж.
Он повернул камеру и показал привязанного к стулу серого от ужаса Олега с веревочной петлей на шее.
– Муж бывший, интереса не представляет, можете себе его оставить, – ответил Гаэтано. Потом взглянул на девушку, застывшую с чайником в руках и спросил: – Чем он занимается?
– Писатель, – прошептала она.
– Прекрасно, – сказал падре. – Бывшенький-то наш – писатель. Оставляйте, он про вас напишет.
И отключил звонок. Но телефон сразу зазвонил снова.
– Утомлять начинаешь, – сказал Гаэтано.
– Нет, ты дослушай! Писатель кое-что уже написал! – выкрикнул Эд и сунул в объектив бумагу, исписанную мелким почерком. – Подробно изложил, как его женушка довела до самоубийства! Сейчас мы положим эту исповедь ему в карман, потом вздернем на люстре вашего достоевского и сообщим в полицию! И станет вам немножко не до нас, другие хлопоты появятся!
– Как банально, никакой фантазии.
– Конечно, мы ж не писатели, чтобы фантазировать! Значит так: мы хотим разговора, только разговора и больше ничего. Просто сесть и спокойно пообщаться!
– Хорошо, – неожиданно согласился падре. – Куда приехать?
– Раменское, «Парк-отель», сто второй номер!
– Когда?
– Сейчас! – рявкнул Эд и выключился.
– Детский сад какой-то, – вздохнул мужчина, откладывая в сторону телефон.
Полина медленно поставила чайник на стол, во все глаза глядя на непроницаемое лицо Гаэтано. Не находя слов, она только и смогла произнести:
– А как… а что…
– Ничего страшного, – произнес мужчина. – Сделаем небольшой круг, заберем твоего козлика и поедем дальше по каменоломням.
– Слушай, может, пора уже разломать им всю контору? – хмуро произнес Оскар.
– В первую очередь надо найти Лиану. Она ценная, наша. Желательно тихо, чтобы ее не успели перепрятать или, чего доброго, погубить. Нельзя оборотню долго находиться в плену на свободной территории, это плохое влияние на Явь оказывает. Да и сама Лиана сколько еще продержится в подземелье, сам понимаешь.
С мрачным видом парень кивнул.
– Собирайтесь, – резюмировал Гаэтано, поднимаясь из-за стола, – позавтракаем по дороге.
Всю дорогу до Раменского Полина нервничала, вспоминая предупреждение Кристы не встречаться с Эдом. Мужчины были спокойны, правда, Оскар сердился на ситуацию в целом, как на досадную помеху, а Гаэтано вообще лишь раз заговорил, спросив парня:
– Ты в частичной трансформации летаешь или слишком молодой еще?
– Летаю. Не высоко, не далеко, но летаю.
Падре одобрительно кивнул, и дальше ехали молча.
«Парк-отель» располагался на окраине города, в уединенном месте. Небольшое трехэтажное здание окружали роскошные голубые ели вперемешку с высоченными березами. Во всех окнах гостиницы были опущены жалюзи, на пустой парковке не стояло ни одного автомобиля.
– Что-то он закрытым выглядит, не обитаемым, отель этот, – сказала Полина, выглядывая в окно.
