Зеркало над раковиной хоть и треснуло так, будто по нему кулаком ударили, но уцелело, а вот лампа с плафоном и пара стаканов для зубных щеток – все разлетелось в мелкое крошево.
– Надо учиться владеть своими эмоциями, – пробормотала девушка, принимаясь за уборку. – Иначе разорюсь на зеркалах и лампах.
Закончив, она вымыла руки и пристально рассмотрела свое лицо в целой части зеркала. К счастью, больше ничего не напоминало о недавней жуткой трансформации. А предстоящей ночью Полина собиралась спать с классической музыкой в наушниках, в надежде, что это не позволит опасной звуковой инфекции вновь проникнуть в ее сознание.
Заброшенных каменоломен в Подмосковье оказалось не больше десятка, правда, разбросаны они были на значительных расстояниях. Начать решили с Домодедовского округа, где находилось сразу две шахты.
Солнечное утро обещало яркий, по-летнему теплый день. Теплый живительный свет лился с ясных небес, как утешение и надежда, что все задуманное получится, проблемное решится, а всякий мрак возьмет да и рассеется сам собой.
Оскар попросил включить музыку. Гаэтано поискал радиостанцию поприличнее, и зазвучали фортепиано с виолончелью – «Трио № 2» Шуберта. Мелодия рассыпалась по салону сверкающими морскими бликами, и у Полины дух перехватило от осознания, как сильно она скучает по Тумангану, как хочется скорее вернуться домой, к своему лавандовому саду и беседке с видом на космос. А еще вспомнила, что так и не спросила, какие еще важные вещи украли и увезли в Москву кроме замедляющего время некрона.
– Равновесный маятник, – принялся перечислять Гаэтано, – фантом-молот, камень гаата, рунные чернила. Каждый предмет имеет силу своего мира, обладает влиянием на нашу реальность, но ни все вместе, ни по отдельности на столь глобальную мировую реконструкцию, как описала Криста, они не способны.
– Тогда зачем забрали? Еще и смотрителя нашего убили. Ради чего?
– Единственное, что действительно может быть использовано по назначению и оказать серьезное влияние, – это как раз наш некрон. Полагаю, остальные вещи нужны всего лишь как материальные, осязаемые предметы, представляющие остальные миры. В качестве стабилизирующих элементов, якорей.
– Только у них ведь все равно ничего не получится? Пускай я никогда не бывала в пограничьях, но после твоих рассказов мне страшно жаль, если от нас придет туда какая-то такая глупейшая беда. Тем более, как я успела понять, эти территории важны не меньше основных миров.
– Все правильно понимаешь. Конечно, ничего у них не получится. Еще чего не хватало.
Проскочив деревню Старосьяново, они подъехали к Сьяновским каменоломням, остановились неподалеку и вышли из машины. На дне маленького зеленого овражка по соседству с огромной кучей мусора располагался вход в пещеры, напоминающий самодельную автобусную остановку под кривым навесиком.
Полина подошла к краю овражка, посмотрела вниз, затем на Оскара и спросила с кислым видом:
– Отсюда можешь почувствовать? Совсем не хочется туда спускаться.
– Сожалею, но нет, – виновато ответил он. – Возможно, внутрь тоже придется заходить.
– Можно я в машине подожду? – поморщилась девушка.
– Нельзя, – ответил Гаэтано. – Ходим все вместе, не разделяемся.
Делать нечего, пришлось спускаться по крутой, почти отвесной земляной стене. Скользя подошвами кроссовок по траве, Полина неловко сбежала вниз, горячо надеясь, что удача им улыбнется с первого раза.
Вход в каменоломню походил на вертикальный канализационный люк, и Полина наотрез отказалась туда залезать, заявив, что у нее вот только что, сию минуту, обнаружилась клаустрофобия. Велев ей стоять на месте и никуда не отходить, Гаэтано с Оскаром пошли на спуск в подземелье.
Оставшись в одиночестве, девушка походила у люка, затем увидела пару кирпичей под навесом и присела на них. На дне овражка было тихо и жарко, от помойки несло гнилыми овощами. Искушение ослушаться Гаэта и подняться к машине почти победило, как вдруг наверху появились какие-то люди. Четыре человека стали спускаться в овраг. Полина занервничала, поспешно вышла из-под навеса и направилась ко входу, намереваясь прыгнуть вниз при малейших признаках опасности.
Это оказалась компания мальчишек-старшеклассников, пришедших погулять по подземелью. Девушка преградила им путь и со строгим видом произнесла:
– Немного придется подождать! Пещера закрыта на частную экскурсию!
Ребята в недоумении переглянулись, и самый высокий сказал:
– Разве тут бывают платные экскурсии?
– В особых случаях – да! Сейчас спуск проводит спелеологическая организация…
К счастью, долго заговаривать им зубы не пришлось – из люка показалась «частная экскурсия». Увидев, как из каменоломни выходит строгого вида священник, а за ним белокурый, ангелоподобный юноша, мальчишки переглянулись. Проходя мимо них, Полина услышала, как высокий парень сказал своим друзьям:
– Говорил же, там вход в преисподнюю! Скрывают от нас! А вы – бред собачий, бред собачий! Сейчас сами все увидите!
