Со второй попытки Полина смогла привстать и оглядеться. Палата была оборудована еще и как операционная – столы с лотками инструментов, лампа, большая кушетка посередине. У двери стоял шкаф, пара стульев, между ними на полу девушка увидела свои кроссовки, а на спинке висела ее сумочка. Мысль о мобильном телефоне придала сил. Полина только начала вставать с кушетки, как за дверью послышались шаги и голоса. Девушка немедленно упала навзничь и зажмурилась. В палату вошли трое в белых халатах, масках и медицинских шапочках. Наблюдая сквозь опущенные ресницы, Полина даже в такой экипировке узнала Виолетту; двое других были мужчинами. Продолжая разговор, начатый в коридоре, они обсудили седативные препараты, затем Виолетта сказала:
– С парнем проблемы могут начаться. Он настолько другой, что, похоже, вообще не человек. Может быстро и неожиданно адаптироваться к препаратам. Сделайте ему надрезы на всякий случай.
– Под коленями? – уточнил один.
– Под лопатками.
– Понял, – сказал второй. – Сделаем. А с девчонкой что?
– Держите под снотворным, ночью переведем в левое крыло сразу на физическую активацию.
С одним врачом Виолетта удалилась, второй остался в палате. Понаблюдав, как он подошел к столу с инструментами и принялся копаться в упаковках одноразовых шприцев, Полина распахнула ресницы и тихонько кашлянула. Мужчина обернулся. Глядя на него пронзительно-манящим взглядом бездонных русалочьих глаз на бледном беззащитном личике, девушка слабым движением руки поманила его к себе. Пока доктор пересекал палату, направляясь к ней, она медленно набирала воздуха в легкие. Когда мужчина подошел к кушетке, Полина жестом попросила его нагнуться к ней поближе, словно собиралась что-то сказать через силу. Он наклонился, и девушка вдруг резко коротко выкрикнула ему прямо в ухо:
– А!!!
Доктор повалился как подрубленный, растянулся на полу, из его уха потекла тонкая струйка крови. Полина немедленно вскочила с кушетки и бросилась за своими кроссовками. Не обращая внимания на тошноту с головокружением, она обулась, схватила сумочку, проверила ее содержимое. Все было на месте – и мобильник, и даже mp3-плеер из «Пробуждения», вот только телефон не ловил сеть, не получалось сразу позвонить Гаэтано.
В шкафу девушка взяла белый халат, шапочку сняла с головы доктора, а в ящике стола с инструментами нашла стопку медицинских масок. Перекинув ремешок сумочки через голову, чтобы не потерять ее ни при каких обстоятельствах, Полина надела халат, шапочку, маску, выбрала на столе с инструментами скальпель подлиннее, сунула его в карман и вышла в коридор.
Заглянув в соседнее помещение, девушка увидела штук пятнадцать кроватей, плотно наставленных в сравнительно небольшом помещении. На всех койках лежали юноши и девушки с закрытыми глазами, в одинаковых голубых пижамах. На каждого были надеты большие черные наушники, а руки и ноги перехватывали фиксирующие кожаные ремни. Лица всех пациентов имели одинаковый восковой цвет, а кожа стала тончайшей, полупрозрачной. И заметно было, что под этой кожей, как под пленкой кокона, вызревают совсем иные существа. Даже в таком виде, измененном почти до неузнаваемости, Полина узнала Егора – он лежал у самого выхода.
Тихонько закрыв дверь, девушка направилась дальше по коридору. По пути встретилась медсестра, пара врачей, и никто на нее внимания не обратил, не заподозрил чужака в медицинской униформе.
В поисках Оскара Полина заглянула еще в несколько палат – всюду была одинаковая картина с недвижимыми молодыми людьми в пижамах и наушниках. Третья походила на реанимационное отделение: кто-то лежал под капельницей, кто-то под кислородом, при этом кровати имели странное дополнение в конструкции – над каждой располагался круглый навес из сложно сплетенных черных нитей или тонких проводов – не получалось рассмотреть издалека, из чего именно. Отдаленно навесы напоминали такие популярные в народе шаманские «ловушки снов».
В предпоследней по коридору палате Полине наконец-то повезло. В такой же маленькой операционной на кушетке лежал Оскар, у стола с инструментами спиной к двери стоял врач. Услышав, что кто-то вошел, мужчина произнес, не оборачиваясь:
– Вика, насколько глубоко…
Договорить он не успел, в его шею с размаху вонзился скальпель. Переступив через упавшее тело, Полина сорвала с лица маску, бросилась к кушетке и принялась тормошить парня. Хлопая его по щекам, она приговаривала:
– Оскар, миленький, птиченька моя, очнись! Очнись, пожалуйста!
Парень дышал, но в себя приходить не торопился. Тогда девушка подскочила к раковине, налила стакан холодной воды и выплеснула ему в лицо. И это помогло. Оскар закашлялся, открыл глаза и посмотрел на нее незнакомыми серыми глазами. Сначала Полина испугалась, что с ним успели что-то сделать, потом вспомнила, что он все еще в линзах, загримированный перед поездкой на лекцию в аффирмационный центр.
– Вставай, поднимайся скорее! – снова затормошила его Полина. – Ты можешь двигаться, руками-ногами шевелить?
– Вроде да… – Парень с трудом поднялся, сел и схватился за голову.
