Я подумал, что план гениальный. Правда, за время, пока бабушка там не живет, березы могли спилить, дом перекрасить, дворника уволить, кот с особенными глазами мог издохнуть сам, а Петя, наша последняя надежда, мог двадцать раз стать Петром Ивановичем, или Петровичем, или Романовичем и перестать откликаться на «Петя». Мог переехать, жениться, умереть.
Но я не стал об этом говорить вслух.
Навстречу шла стая бездомных собак.
Крокодил Васенька оживился.
– Как ты думаешь, он решил, что тоже собака, и хочет примкнуть к своим?
– Может быть. А может быть, он увидел бродячий корм.
Собаки при виде Васеньки ощетинились, повернулись и побежали в другую сторону.
– Стой, Васенька, стой! – кричал я.
Но Васенька, не слушая, бежал за собаками.
– Что ты кричишь? Может, и хорошо, что Васенька убежал. Ходить по дворам без крокодила, возможно, даже лучше, чем с крокодилом.
Я подумал, что Веро, как всегда, права. И мы просто пошли в ближайший двор.
Я сразу понял, что это не тот двор. Но был кот. Какого-то неопределенного цвета. Мы на всякий случай заглянули ему в глаза. Глаза были зеленые. Но в них вовсе не отражалась вся наша жизнь. В них вообще ничего не отражалось. Хотя, вероятно, просто наша жизнь была слишком коротка.
Мы на всякий случай крикнули «Петя».
И нам крикнули в ответ:
– И долго вы будете здесь орать?
Хотя крикнули мы всего один раз.
И мы пошли в другой двор. И в третий.
В третьем был дворник.
– Здравствуйте! – крикнула Веро.
– Вы не подскажете… – подхватил Мишель.
Но дворник меланхолично мел двор, не обращая на нас ни малейшего внимания, и Мишель умолк. Мы уже хотели уйти, но тут дворник, не глядя на нас, сказал:
– Ну?
Мы растерялись, а потом вступила Веро:
– Вы давно здесь работаете?
– Всю жизнь.
Мы обрадовались.
– Не знаете ли вы, или, правильнее сказать, не знали ли вы когда-нибудь Марию Николаевну Зябликову, которая здесь жила?
– Бессмысленный вопрос, – сообщил нам дворник, задумчиво опираясь на метлу. – И я вам сейчас это докажу. Предположим, что каждая двенадцатая женщина – Мария. То есть вероятность того, что здесь живет Мария, – один шанс из двенадцати. Предположим также, что каждый пятнадцатый мужчина носит имя Николай. Значит, вероятность того, что у Николая есть дочь Мария, – один шанс из ста пятидесяти. Фамилия Зябликова довольно редкая. Ну, скажем, один из двухсот пятидесяти носит такую фамилию. Итак, вероятность того, что здесь живет или жила Зябликова Мария Николаевна, равна одному из тридцати семи с половиной тысяч.
– Маловато, – согласились мы.
– А вероятность того, что я ее знаю или знал, вообще равна нулю, – продолжал дворник. – Потому что я здесь никого не знаю.
И он снова принялся мести. А мы развернулись и пошли прочь.
– Интересно, во всех дворах вероятность такая маленькая?
– Нет. Что ты! В других – побольше… – но в голосе Веро не было прежней уверенности.
Мы продолжали заходить во дворы, считать березы, искать котов, заглядывать им в глаза и кричать «Петя».
– Какой еще вам Петя? Он еще уроки не сделал. Сами шляетесь и ему не даете нормально заниматься. Вы должны учиться! Иначе из вас ничего не получится. А вы шатаетесь целый день по дворам.
Я всегда удивлялся, почему взрослые считают, что они лучше знают, что мы должны делать. Нам всегда говорят, что мы должны учиться, иначе из нас ничего не выйдет. Но что значит «ничего не выйдет»? Ведь мы уже что-то, или, вернее, кто-то. Мне иногда кажется, под «учиться» они подразумевают просто не попадаться им на глаза.
На выходе из двора к нам бросилась старушка.
Мы с удивлением узнали нашу троллейбусную знакомую и почему-то очень ей обрадовались. Она прижимала к груди большую сумку, из которой торчала рыжая кошачья морда.
– Успела! – победно сказала она. – Посмотрите ему в глаза. Вы только посмотрите ему в глаза.
Кот жмурился и отворачивался. Но старушка все поворачивала его к нам. Наконец кот не выдержал, вырвался и убежал.
Старушка сникла.
– Жаль, что он убежал. Его можно было бы взять в ваш двор. Вам куда дальше?
Мы пожали плечами. Потому что и вправду не знали.
– Переведите меня, пожалуйста, через дорогу, – попросила старушка. – А то машины так быстро едут, что я не успеваю.
Конечно, мы перевели ее через дорогу. Тем более что мы порядком устали от всех этих ненужных нам дворов и котов.
– Извините, я забыла, мне надо еще в булочную зайти, – сообщила старушка, едва мы причалили к противоположному тротуару.
И мы повернули обратно.
– Ладно, пошли сразу домой, у меня еще осталась булочка. – На середине дороги старушка опять передумала.
– Послушайте, давайте определимся, куда вам надо, – предложила Веро.
– Мне так нравится с вами! – закивала старушка. – Вы такие хорошие дети.
– Но мы очень спешим, понимаете? – прервал ее Мишель.
– Да-да, я понимаю. Мне бы хотелось, чтобы вы были моими внуками. Я бы вам непременно дала адрес своего двора и своего друга детства. Пожалуй, я сейчас приду домой и позвоню своим внукам, – решила она и пошла прочь.
Мы насчитали пятнадцать берез, посмотрели в глаза семи котам, познакомились с одиннадцатью Петями. Из них два Петюни, один Петр, один Петечка.
И ни одного нужного.
