Я положил руку под чахлое деревце и мысленно пожелал руке, чтобы ее нашли и как-нибудь приделали обратно хозяйке. Потому что бесхозная рука не нужна никому.
– А ты?! Разве можно говорить взрослым, что ты хочешь есть? – Веро повернулась к Мишелю.
– А что?
– Не знаю! Но каждый раз они сходят с ума. Из-за того, что ты хотел есть, нас чуть самих не съели.
– Мне кажется, полезно давать людям время от времени о тебе позаботиться.
– Вечно ты думаешь только о других!
Мишель ушел на берег реки, уселся на парапет и стал жевать бесконечные бутерброды, которые ему успели напихать на площади.
Солнце сидело на макушке огромного памятника. Река убегала куда-то – как говорят, в Волгу. По реке бежал теплоход, а по палубе теплохода бежали люди. И эти люди махали что есть мочи и хохотали. Я что есть мочи замахал им в ответ и вдруг понял: никогда мне не было так здорово и так все равно, что будет дальше.
– А вы можете меня научить летать? – спросил я.
– Бабушка говорит: «Можете не летать – не летайте», – проворчала Веро.
– А вы можете? – опять спросил я.
– Можем… Но не хотим.
Мы помолчали.
– Мне кажется, мы можем ее уже не застать, когда вернемся. Но Мишель вбил себе в голову, что найдет этого Петю. А я… Не могла же я отпустить его одного.
Все разом изменилось. Река стала мрачной и серой. И теплоход уплыл куда-то, а с ним и беспечные люди. И только Мишель по-прежнему сидел на парапете, жевал бутерброды и рассматривал реку.
– Эй! Вы там сильно заняты? Смотрите! – крикнул Мишель.
Мы с Веро подошли поближе.
Мишель бросил в воду кусок хлеба.
Хлеб некоторое время держался на поверхности, затем вокруг него возник водоворот, а затем что-то вынырнуло – и раз… снова исчезло в глубине.
– Ну-ка еще раз.
Со следующим куском все повторилось.
– Мне кажется, это крокодил.
– Откуда в Москве-реке крокодилы?
– Ну, может, кто-нибудь завел у себя дома, а потом крокодил подрос, окреп и его выпустили в речку? Куда еще девать крокодила?
– Их там много.
– Тогда каждый раз, когда кому-то надо было избавиться от крокодила, его выпускали сюда.
Я подумал, что это ужасно безответственно по отношению к крокодилам. Вот так заводить, а потом бросать на произвол судьбы, едва крокодил показал свою крокодилью сущность. Наверное, у Веро и Мишеля мелькали похожие мысли, потому что Веро вдруг ласково позвала:
– Цып-цып-цып!
– Ты что? – Я перепугался. – А если он и впрямь пойдет на твой зов?
– Мне кажется, крокодилам тоже иногда хочется ласки. Чтобы их называли «мой цыпленочек» и кормили с рук.
И тут один из крокодилов пошел прямо к Веро. Он склонил голову набок, словно пытаясь понять, насколько серьезно Веро относится к своим словам.
– Давайте будем звать его Васенька, – предложил Мишель, у которого в глазах стояли слезы. А я мысленно обратился ко всем безответственным крокодилозаводчикам: «Не заводите крокодилов, если не можете с ними справиться».
– Наконец-то я вас поймал! – прогремело сзади.
Перед нами стоял почтенного вида незнакомец в форме.
– Следуйте за мной! – скомандовал он, повернулся и пошел.
Я понял, что мы попались, хотя еще не понял, за что, и сделал несколько шагов за властным незнакомцем, как вдруг услышал голос Веро:
– Никуда мы за вами не пойдем!
– Как это не пойдете?!
– А зачем мы за вами пойдем?
– Как зачем? Мы составим протокол. – Незнакомец растерялся.
– Нам не нужен протокол.
– Я знал, что их кто-то прикармливает! Знал.
– А что нам еще делать, если у вас крокодилы голодные?
– Тсс. Наличие крокодилов – секретная информация. Если туристы узнают, что в Москве-реке водятся крокодилы, они откажутся садиться на теплоходики. Поэтому столичное судоходство все отрицает.
– Тоже мне секретная информация! – фыркнула Веро. – Они к нам пришли сами. Не делайте из мухи слона. Вернее, не делайте из крокодила секрета.
Крокодилы выползли на набережную и с интересом переводили взгляд с Веро на человека-который-не-любит-крокодилов.
– А может, это вообще не крокодилы, – вдруг сказал Мишель.
– А кто же?!
– Может, это такие собаки. А что? Речные собачки.
Я посмотрел собачкам в глаза. Глаза были маленькие, а зубы у собачек были большие. Впрочем, Васенька, кажется, поверил, что он собачка, и щелкнул зубами, будто выкусывая блоху.
– Крокодилы мешают речному судоходству, пугают туристов, подвергают сомнению безопасность нашего района, вредят престижу города…
Он говорил так долго, что я наконец понял: все беды – от крокодилов.
– Так поговорите с крокодилами, может, они исправятся?
– Мы сделали уже все что можно. Мы предложили им переселиться в зоопарк. Они отказываются! Мы просили их не выплывать в главный фарватер. Поставили памятник царю и мореплавателю, чтобы их отпугивать.
– Ах вот зачем я здесь стою! – вдруг раздалось сверху.
Оказалось, говорит сам памятник царю и мореплавателю – огромная фигура на маленьком кораблике, который высился на обломках других кораблей.
– Это унизительно для царя! – тем временем продолжал памятник. – А я-то думал, почему у меня такой корабль, что застрянет под первым же мостом?!
– О, боже мой! Теперь у меня еще проблемы с памятником, – схватился за голову человек-который-не-любил-крокодилов.
