– Переделайте мне корабль! – неслось сверху. – И определитесь, наконец, с ветром. У меня все флаги развеваются в разные стороны.
– Изложите свои претензии в письменном виде!
– Я знал, что все здесь бюрократы! – гремел тем временем великан. – И я уже изложил! Что вы на это скажете?
Человек-который-не-любил-крокодилов молчал.
– Молчите?! Вам все равно! Вы равнодушные губители памятников… и крокодилов.
Крокодилы злобно подступали к своему губителю. Впереди всех шел Васенька.
– А что я могу? Ну что я могу? – оправдывался человек-который-не-любил-крокодилов, отступая.
– Человек сам не знает своих возможностей! – раздалось сверху.
Васенька лязгнул зубами, и человек-который-не-любил-крокодилов развернулся и быстро-быстро побежал.
– Вот бы мне такую собачку! – вздохнул Мишель.
Васенька вопросительно посмотрел на Мишеля.
– А куда ты его будешь девать, когда мы улетим, ведь он будет скучать без тебя? – назидательно спросила Веро.
Васенька загрустил.
– Простите нас. Мы не можем взять вас к себе, – оправдывалась Веро и, пытаясь перевести разговор на другую тему, спросила: – Хотите, мы почитаем ваши претензии, Петр?
– Не стоит тратить время. Как мне успели доложить, вам надо искать двор. Кстати, хотите совет? Спросите у старожилов. Памятники очень красноречивы. Правда, половина из них давно выжила из ума, но с кем не бывает?
Петр махнул рукой в сторону садика на набережной.
Впрочем, быть может, нам только показалось, что он махнул рукой. Из-за своей памятной неповоротливости Петр смотрел совсем в другую сторону.
Мы с крокодилом Васенькой впереди двинулись в сторону садика.
– Я вас снова догнал! – К нам бежал… тот самый противный владелец «мерседеса». – Почему, почему вы от меня бегаете?
– Стойте! Стойте! – С другой стороны к нам спешил пыльный профессор-антрополог с площади.
– А вам что здесь надо? – делец из «мерседеса» стал наступать на профессора.
– Я всю жизнь работал… У меня была гипотеза… Я нашел подтверждение… – бормотал профессор и просительно смотрел на нас.
– Но я их первый увидел! – рявкнул делец из «мерседеса».
– Это ничего не значит! Я преследую научные цели.
Вертлявый делец стал подступать к пыльному профессору, а профессор взял зонтик наперевес.
– Давайте пока навестим старожилов, – предложила Веро.
Под ногами зашуршал гравий. Васенька остался у входа.
Сад был странным местом. Мама рассказывала, что сюда отовсюду свозили памятники, которые почему-либо перестали считаться красивыми или ценными. Были, конечно, и новые скульптуры, но в основном здесь жили памятники на пенсии.
Со всех сторон на нас смотрели глаза – бронзовые, каменные, известняковые. Одни памятники были суровы и сосредоточенны, будто думали о будущем человечества. Другие, напротив, легкомысленны и веселы. «Как они уживаются, с такими разными характерами?» – подумал я, затормозив рядом с бронзовой дамой с самоваром.
– Вы ко мне? – спросила дама.
– Э-э-э-э… Нет… Наверное, не к вам. – Я помнил, что у бронзовых дам временами отваливаются руки, и решил больше с ними не связываться.
– А к кому?
Мы не знали, к кому обратиться.
– Ко мне, ко мне, – раздавалось со всех сторон.
– Давайте не будем ссориться. К нам, – сказал кто-то примирительно.
– К нам пришли дети! Наконец-то. Настоящие дети!
– Наше будущее, – вставил кто-то с усами.
– Опять мы чье-то будущее! – всплеснула руками Веро. – Только отвлечешься, как кто-нибудь тебя непременно присваивает.
Но никто не обращал внимания на ее недовольство.
– К нам пришли! – распевали на все голоса бронзовые и каменные, хмурые и радостные, в полный рост, по пояс и бюсты.
– Мы пришли вас спросить про старую Москву, – пыталась прорваться Веро сквозь восторг памятников.
– Спрашивайте, молодежь, спрашивайте!
– Чем можем быть полезны?
– Мы уж решили, что совсем бесполезны. Ан нет! Вот. Можем рассказать, засвидетельствовать, запротоколировать.
– Нет-нет! Не надо протоколировать. Мы ищем двор.
– Подойдите поближе и расскажите подробно.
Мы прошли еще несколько шагов и оказались на очень странной аллее.
Памятники вроде были разные – в полный рост, по пояс, бюсты, но лицо… лицо везде было одно и то же – бородка и усы, лысая голова. Перед нами были памятники одному человеку. «Вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин», – прочел я.
– Почему вас так много? – озадаченно спросила Веро.
– Вы считаете, что нас много? – возмущенно закричали Ильичи.
– Вас явно больше, чем всех остальных, – кивнул Мишель.
– Ах, нас слишком много!
– Вы просто неправильно считаете!
– Да кто вообще вам дал право считать?
– Да ладно вам! – решительно вмешался очередной бородатый бюст. – Не они первые, не они последние. Пусть лучше расскажут, зачем пришли.
Веро оглядела их с сомнением: стоит ли? Но потом рассказала суть дела.
Памятники заметно оживились.
– Вот мы и пригодились!
– Вы знаете этот двор? – обрадовался Мишель.
– Еще бы не знать! Каждый уважающий себя памятник знает какой-нибудь двор.
– С котом?
– И с котом, и с собаками.
– А некоторые знают про площади и проспекты. Да! Не стоит упускать из виду проспекты!
