– Как ты посмела сама лично навещать больного без моего ведома?! И я это сделал не по твоей просьбе. И вообще, кто ты такая, чтобы упрекать меня! Ты птенец, еще не оперившийся, которого выкинули из гнезда, посмела воспитывать орла, перелетевшего не одно море и океан. Ты не знаешь, на какой я шел риск, дабы лечить больных: сколько жизней спасено благодаря моему вмешательству. А тут приезжаешь ты, и заявляешь, что я – плохой доктор. Я бывал в таких местах, в какие не захотел отправиться даже твой отец. Я после твоих упреков две ночи спать не мог, и теперь тебя презираю. Мне даже деньги показались проклятыми, но я их честно заработал. В общем, я отослал микстуру, чтобы показать как ты, девчонка неблагодарная, ошибаешься.
– Я могу тысячу раз признать себя неправой, главное, что жизнь спасена, хотя тогда вы поступили не по-христиански.
Доктор еще долго ворчал, произнося всевозможные ругательства относительно своей помощницы, а она довольная продолжала не обращать на него никакого внимания.
ГЛАВА 4.Рождество.
Неподалеку от города находилась заброшенная ферма. Там разбойничья шайка и устроила свое убежище. Несколько мускулистых, широкоплечих молодцов, одетых в крестьянские одежды, встретили наших героев. Один, с обезображенным лицом, держал в руке пистолет, другой – огромную дубинку, за поясом у него был подвешен кортик. Жестом пригласили доктора и его спутницу пройти с ними в небольшой полуразрушенный дом, который уже несколько лет служил сборным пунктом этой банды. Они вошли в самую приличную комнату, если не считать те, где стоял столбом табачный дым, который отчасти скрывал целую гору бутылок и игроков в покер, больше напоминающих животных, нежели людей. Приход доктора не остался незамеченным, двое сразу же подхватились и набросились бы на Пенелопу, если бы их не остановил собрат со шрамами, придающими ему вид чудовища. Они прорычали что-то невразумительное, но, по-видимому, касающееся девицы. Правда последняя пока мало об этом задумывалась, поглощенная мыслями о тяжелой ночке и странном посетителе, а также об этом месте в целом.
Оказавшись в комнате, Пенелопа и доктор заметили мужчину лежавшего в кровати, он был смертельно бледен и чрезвычайно слаб, в нескольких местах одежда была разорвана и проступали пятна крови. Он закатывал глаза. Несколько бандитов охраняли его. Прежде чем доктор Кроссел принялся к своим обычным обязанностям, один из молодцов повернулся к нему и проговорил:
– Если вы кому-нибудь скажете, что видели здесь, мы украсим вашей головой церковный шпиль.
Доктор развел руками и ответил, что он должен оказаться полнейшим дураком и совсем не ценить свою жизнь, чтобы проговориться. Этот ответ устроил бандита, и он даже оскалился, выражая одобрение:
– Мы хотели пригласить вас раньше, но этот сыч О’Телл оказался шустрее.
Пенелопа подошла к больному, осторожно освободила раны от налипшей на них одежды, промыла остатками виски, находившимися в ее саквояже, потом попросила проводить ее до колодца, дабы набрать воды. Пока девушка возилась у дымящегося камина, где собственно стояло ведро с водой, доктор принялся осматривать раны больного. Он попросил все имеющиеся в наличии крепкие напитки и начал доставать необходимые инструменты.
Ему дали две бутылки виски и бутылку полусухого. Он откупорил последнюю, и сделал несколько глотков:
– Контрабандное вино – самое вкусное, – потом еще немного отпил, чтобы руки не дрожали.
Пенелопа уже готовила шелковую нить и толстую иглу, а также бинты. Одна рана особенно обеспокоила Кроссела:
– В него стреляли?
– Да, негодяй пульнул из ружья дробью.
– Надо вытащить их из тела, эй бравые молодцы, поддержите своего собрата.
Под неистовые крики раненого, удерживаемого четырьмя здоровыми разбойниками, доктор Кроссел вытягивал из его тела металлические шарики. Пенелопа ежеминутно подносила ему нюхательные соли, чтобы он был в сознании. Потом под такие же неистовые стоны он зашивал раны. После нескольких часов кропотливого труда мистер Кроссел закончил эту операцию.
Раненый оказался предводителем банды. Его хорошенько накачали алкоголем, но из опасений за жизнь, держали в сознании. Когда этот человек почувствовал, что все закончилось, обвел присутствующих своим помутившимся взглядом. Его губы пересохли, Пенелопа увлажнила их маслом авокадо, последние осколки былой роскошной жизни. Потом дала выпить, успокаивающую боль настойку, приготовленную доктором. Перед тем, как блаженно предаться сну, он успел произнести одну фразу:
– Я, как истинный шотландец, ненавижу англичан, а с прошлой ночи еще и людей О’Телла, но сегодня мои враги спасли мне жизнь, значит я дарую им жизнь.
“Какая благодарность за оказанную помощь”, – подумала Пенелопа, слушая приговор.
– Доктор пусть идет, – вмешался вошедший бандит, – а девицу можно и оставить.
У девушки перехватило дыхание. Мистер Кроссел выглядел невозмутимо, хотя на самом деле это была хорошо отрепетированная маска.
– Моя помощница уйдет со мной.
– Не будь скрягой, док, поделись своей любовницей с нами, – бандит обнажил два ряда почерневших зубов.
