– Ну что ж, тогда я дам тебе одно поручения, – он достал новую восковую свечу.
“Неужели он и сегодня меня куда-то погонит, хотя мне все равно нечего делать, но так хотелось посидеть в тишине, дети бедняков так утомили своими криками, что даже заболели уши?“
– Следуй за мной, – он указал на второй этаж.
Пенелопа с опаской поднялась с ним наверх и прошла в его спальню-кабинет, так ее называла Милен. Здесь пылал камин, бросая отблески на небольшой столик, половина комнаты была задрапирована небольшой перегородкой, отделяющей одну половину от другой. Странно, зачем это?
– Присаживайся.
Она села на небольшой, но мягкий стул, совсем не такой, какие стояли на первом этаже. Для доктора предназначалось удобное кресло. На столике стояла вазочка с различными сладостями, жареная утка, аккуратно порезанная на небольшие кусочки, бутылка вина и сливочный сыр кубиками. Все это составляло праздничный ужин мистера Кроссела в его укромном уголке. Он достал два бокала и еще один прибор, и поставил перед нашей героиней, потом открыл вино и налил ей.
– Вот видишь, я веду себя, как истинный джентльмен.
– Благодарю, – девушка улыбнулась, они выпили, не произнося сложных тостов, кроме его короткой фразы: “За безоблачную жизнь”.
– Вы празднуете один? – невольно вырвался вопрос у девушки.
– Да, я одинок, но мне очень хорошо, – доктор внимательно рассматривал свой бокал. – Он красив, он блещет разными цветами, задиристо играет формами и красит жизнь, так же как и молодость.
Пенелопа почувствовала, что в этот момент он может быть откровенным.
– Вы еще достаточно молоды, чтобы продолжить свой путь.
Он посмотрел на нее странным взглядом, которого она не могла разгадать. Потом поставил бокал и налил еще; он предложил девушке, но она отказалась, ведь не допила предыдущий.
– Мы не вечны, – отрезал он. – Когда-то все равно придется сдаться.
– Да, мы не вечны. – Пенелопа невольно вспомнила своего брата, которого так же звали, как и доктора.
– Мой путь еще велик, во всяком случае, я верю в это, но когда мне придется его закончить, я буду сожалеть лишь о том, что некому его продолжить.
– Как и моему отцу, – девушка опустила взгляд.
– Почему это? – он смотрел на нее удивленно. – У него есть жена и дочь.
– Две дочери. – поправила Пенелопа. – Но был и сын.
– Что с ним случилось?
– Он умер, его нашли в спальне мертвым.
– Он чем-то болел?
– Я не знаю, он никогда не жаловался и виду не подавал для беспокойства, а тут раз и все, – слезы покатились по щекам.
– Легкая смерть. Так вот почему вы так упорно хотите спасти всех стариков и бедняков, которые попадаются мне в руки. Вы просто боитесь смерти, но знайте, я человек религиозный, хотя мало это проявляю, и уверен, что место, куда мы все отправимся после жизни, намного лучше этих трущоб.
Потом он залпом выпил вино. Они просидели так около часу, рассказывая различные истории (вернее, это доктор травил истории, реальные или вымышленные, а его наперсница смеялась и вставляла одно два словца о своей прежней, роскошной бытности), вдруг мистер Кроссел нечаянно спросил:
– Что вы обо мне думаете?
– Вы – наглец и тиран, – выпалила опьяневшая Пенелопа, но потом поняла, что совершила ошибку.
– Вы тоже не благовоспитанная девица, скажу я вам, да еще и ругаетесь как сапожник.
– Вы хотели услышать правду о себе, я ее вам открыла, но сапожником меня сложно назвать, ведь ругаетесь все время вы.
– Вот чертовка, медузы бы тебя ужалили в то место, где прикреплен твой язык. Если бы завтра не такой большой праздник, я бы устроил тебе взбучку.
Пенелопа расхохоталась и он тоже.
– А ведь я был красивым мужчиной в молодости, – доктор гордо выпрямился в кресле.
Пенелопа продолжала смеяться.
– Что тут смешного? – обиженно удивился он. – Я правду сказал.
– Вы – не может быть?
– Эх ты, встретились мы бы четверть века назад, каким красавцем я тогда был.
– Не знаю, в те времена я могла лишь просить есть и пачкать одежду.
– Да верно, ты ведь вдвое младше меня, крош-ш-ка, – он потрепал ее волосы, которые были собраны в простейшую прическу.
Когда пробила полночь, он поднял последний бокал и сказал, что праздник закончен.
Пенелопа, немного опьяневшая и веселая, поплелась домой, напевая старинную песенку, а доктор по-прежнему остался сидеть в своем укромном месте и раздумывать.
ГЛАВА 5. Хлопоты да заботы.
