Он провел в обществе еще часа два или три. После концерта его воспринимали не как неуклюжего визитера, а как самого занятного собеседника. А он мог рассказывать очень интересные вещи, отчего слушатели внимали его речам и жадно ловили каждую всплывающую подробность. Сегодня он предпочел повествовать в основном о танцевальных вечерах в доме графа***, вдовствующей маркизы*** и одного щеголеватого мистера***. Быстро осведомил дам о светских раутах, о том, как некоторые влиятельные господа, хоть один раз услышав его пение, сводили самое близкое знакомство и настойчиво приглашали его на вечернее чаепитие, чтобы он мог послушать и по достоинству оценить игру и пение их чад. И он так устал от всего этого суетного круговорота постоянной череды визитов, что сбежал в самое свое излюбленное место – в гости к миссис Саливер.
– О, заветная мечта-путеводительница манила меня в эти края и вот я здесь, разговариваю с самой прелестнейшей женщиной и ее обаятельной подругой.
Пенелопа не могла не улыбнуться, это было ухаживание, но очень красивое ухаживание за Марианной. И он не стремился жениться на ней ради денег, ибо для этого он слишком богат, не корыстолюбив и имеет хорошие связи, движет им скорее одна любовь, но это самое настоящее чувство, причем в чистейшей форме. Но вот дама не спешила отвечать ему взаимностью, придерживала их общение на расстоянии, которое, не подрывая репутации, могла и сократить. Никакие его проникновенные слова не могли пробить брешь. Барышня даже посетовала на хладнокровие своей подруги.
Мистер Грешоп отбыл в наилучшем расположении духа, хотя по-прежнему робко положил все надежды у ног Марианны. Искорка веселья понеслась следом, махая полупрозрачной ручкой из отъезжающего экипажа. Дороти горячо распрощалась с мисс Пенелопой, которую завтра уже не увидит и поцеловала Марианну напоследок, также удалилась с няней к себе в комнатку. Дамы остались наедине:
– Я, кажется, даже немого влюбилась в мистера Доминика Грешопа,– Пенелопа лукаво прищурилась, заглядывая в лицо подруге.
– Неужели? – Марианна и бровью не повела.
– Не думала, что такой чудак, которого я нарисовала в первые минуты знакомства с ним, так западет мне в душу: настолько он приятный во всех качествах человек. Теперь он мое яркое воспоминание, – подругу нужно было срочно пробить на откровение, узнать насколько глубока ее симпатия.
– О да, он всегда так приятен в обществе, – кивнула миссис Саливер, потирая висок, – все мои гости, когда-либо наблюдавшие его таланты, тут же сводят с ним самое близкое знакомство…
– Наверное, он пользуется успехом у дам? Такой мужчина, да еще и холост – не одно сердечко трепещет при его появлении.
– Думаю да. Скорее всего, он в поиске своего идеала.
– А мне кажется, что свой идеал он уже нашел, но любовь его пока безответна.
Марианна понимающе улыбнулась, она сразу поняла все эти намеки, и раз от откровенности не отвертеться, придется уже все рассказать:
– Моя дорогая, ты считаешь, что я являюсь его идеалом? Можешь даже не кивать, я вижу, как он смотрит на меня, как ухаживает, знаю, какие надежды питает. Но мне очень жаль, что у меня нет взаимности, и сердце не откликается на любовь этого человека. Мой муж, царствие ему Небесное, был хоть и далеко не идеален, но я полюбила его за сильный, волевой характер. Мистер Грешоп – хороший человек, но его мягкость и уступчивость не пленяет меня. Я уверена, что он меня боготворит, согласись я быть его женой, но что мне делать, если не люблю его?
– Ты отодвигаешь от себя свое счастье, и вы оба страдаете.
– Я не страдаю, но ищу свой идеал.
На этом разговор они закончили, так как было уже поздно.
[1] – Grasshopper [‘gra:shope] – кузнечик (англ.)
ГЛАВА 9. Любовь, влюбленность и брак.
Джулия сидела у окна, измученная желанием увидеть Руперта прямо сейчас. Минуты текли медленно, сея смуту в душе. Никого нет! Это самый лучший момент для сердечных откровений: после стольких лирических отступлений, многочасовых раздумий, сна без сновидений, наслаждений скорых встреч и душевных мук расставаний – все прекратите пляску в голове, о неумолимые мысли, замолчите, голоса трусости и недоверия, решение принято – чувства к Руперту, смущающие сердце, есть настоящая любовь, непоколебима уверенность во взаимности. Пусть остальные будут против их счастья. Сквозь призму упреков, град поучений, вопреки запретам матери и тетки, она пожертвует своими призрачными перспективами завидного будущего, уже столь для нее несущественными, и скажет “Да”, как только он откроет свою душу.
Джулия твердо решила, что, во что бы то ни стало, упросит отца дать согласие на этот брак, пусть лично познакомится с Майерсоном и убедится, что он пара его дочери.
