Вечером Сюзанна, занимаясь шитьем или вязанием, рассказывала Пенелопе, как нравится ей подобная жизнь, когда она хозяйка в своем доме и знает что к чему, когда муж ее любит, предан ей одной и считает ее лучшей подругой по жизни, делится с ней своими мыслями, доверяет ей. И что они преисполнены добрых намерений, поэтому по субботам миссис Джонсон посещает школу для дочерей фермеров и, по желанию, прививает им хорошие манеры. И поэтому несколько девочек, которых Пенелопа видела в первый день, приходят к ней за дополнительными уроками – ее любимицы. Даже Пенелопа прониклась любовью к такой тихой жизни, наполненной невинными развлечениями, если б только не хитро-сверкающие стеклышки очков мистера Джонсона, помышляющие некоторую интригу. Барышня давно заметила этот особый взгляд и только и ждала, как бы разгадать его значение.
Впервые при ее памяти эти стеклышки засверкали с той особой силой, когда глава семейства после обеда, за чтением письма так многозначительно заметил:
– Дорогая Сюзанна, наш хороший друг уже вернулся и нынче вечером приедет к нам выпить чаю.
– Да что ты, милый, я буду рада видеть во всякое время мистера М…. – тут ее супруг приложил палец к губам и жена его запнулась.
– Да, наш хороший друг, дорогая мисс Эсмондхэйл, чаровница и фея низин Беркшира (с самой первой их встречи он решил, что она фея и, не стесняясь, объявил ей это, на что Пенелопа смотрела с удивлением, но потом привыкла к такого рода комплиментам, ведь ничего серьезно опасного они не несли), и сегодня он нас посетит, думаю, теперь вам будет еще веселее, а завтра мы поедем кататься по нашей милой равнине, вдоль меловых холмов Саут-Даунс, дорогой до Брайтона. Были ли вы когда-нибудь в Брайтоне? Нет! Хм, это очень красивый город, некогда резиденция короля Георга IV, его королевский Павильон – маленькое индийское чудо среди Английских равнин: ландшафты и парки, скверики и террасы все напоминает о временах “георгианства”, рекомендую его посетить.
– Замечательно, – ответила Пенелопа, не понимая, чем он может ее так заинтересовать.
Они сидели в гостиной с рабочими корзинками. Бетти, будучи старшим ребенком, возилась с шестилетним Эдвином и малышом Марком, Флой же была наверху с кормилицей. Мистер Джонсон невозмутимо читал газету, тогда как Сюзанна иногда поглядывала в окно.
Как только доложили о прибытии гостя, которого велено было называть “мистер”, чтобы интрига сохранилась долее, все тут же пересели к столу и служанка внесла поднос с чайным сервизом, а лакей огромный поднос с угощеньями.
Он вошел, красивый мужчина, только не той красотой, кою чтят в свете, нет, это была мужественность, храбрость приукрасившие его суровые черты лица, лица переносившего много испытаний. У него был необыкновенный взгляд, черные глаза излучали энергию, улыбка – легкая и умная – представление об уме сего господина. Мистер М обыкновенно поклонился Джонсону и его жене, а хозяин, предвкушая эту минуту уже день-два, подскочил, чтобы лично представить его Пенелопе:
– Мисс Эсмондхэйл, разрешите представить моего друга Генри Мартина.
– Дружище, это наша дорогая подруга – Пенелопа Эсмондхэйл из Фортенхолла, что в Беркшире. Фея и чаровница низин Уайт-Горсетской долины завладела моим сердцем, также как вы милой Сюзан.
Пенни была смущена подобным представлением (бесцеремонность – вот как расценила она подобные речи и это ее раздражало).
– О, будьте покойны, мистер Джонсон, – сердце вашей супруги лишь ваше, а я там скорее, как назойливый гость. А с мисс Эсмондхэйл я уже давно знаком.
Их взгляды встретились, он поклонился и решил объясниться:
– Я имел величайшее удовольствие косвенно быть представленным вам, как Генри Мартин, друг Ричарда Гембрила, – последнее он добавил смутно, – на Моулдосовском балу.
– Ах да, – молвила Пенелопа, хотя воспоминания только вызвали только горечь.
– Пуф, – возмутился Джонсон, – а я-то думал вас первым лично познакомить.
Мистер Мартин, чью персону так долго хранили в тайне от ушей Пенелопы, уселся в противоположном углу, неподалеку от госпожи Джонсон и принялся наблюдать за детьми и перекидываться со счастливой матерью комплиментами, а Чарльз, пытаясь наверстать хоть сколько упущенное им время попусту, наспех пересказать историю знакомства с Генри, и что он является ближайшим их соседом, арендуя маленький домик, пока его собственное поместье приводится в надлежащий порядок и еще несколько деталей, которые Пенелопа уже пропустила.
Больше всего девушку взволновало, что он друг Ричарда, а значит история со скандалом в их доме могла долететь до его ушей и, возможно, эта тайна продвинется и дальше. С трудом одолевая свое смущение, она невольно поинтересовалась, как самочувствие миссис Гембрил и давно ли ему доводилось видеть Ричарда:
– К сожалению, я не располагаю никакими сведениями, ибо в последний раз с ним говорил на балу, а в доме побывал на похоронах мистера Гембрила-старшего, да и то там едва ли перемолвился парой слов с безутешной вдовой.
– Прискорбно, – заметила Пенелопа, выдохнув.
