Затем Пенелопа в сердечном смятении, а ей этого не хотелось показывать, и чтобы эти стеклышки поменьше бы сверкали – поэтому она решила пока собраться с мыслями и немного уделить внимания природе, восхищаясь нежным ее пейзажем. Сразу, не зная никаких местных названий, она сама именовала его шиповниковым раем, хотя почему-то сюда несправедливо привлекли дроздов, а ведь сколько угодно здесь дикой розы: у домов зажиточных фермеров культурные сорта, и в первозданности своей – у дорог и на окраинах. И вот-вот цвет должен был распуститься, много бутонов нежнее на порядок листьев, выглядывали на радость прохожим. Да и фермы казались ухоженными, а их владельцы явно людьми состоятельными, насколько Пенелопа могла судить по встречающимся их коляскам, фургонам и просто прогуливающимся мимо, хоть одежды и были пошиты из недорогого сукна, но обязательно у дам проглядывались ленты, у джентльменов отменные цилиндры и чистые сапоги. Да и рабочих на каждом поле человек по двадцать и много меринов в упряжке.
Поля были все вспаханные и засаженные, много прекрасных угодий под выпас многочисленного поголовья овец, коз и большого рогатого скота. Более детально описания исходили из уст мистера Джонсона, любителя похвастаться своими познаниями в ведении хозяйства в этом краю. Блистая осведомленностью, он изрек, что некий Стингли благодаря напутствиям покорнейшего слуги и друга Чарльза Джонсона, который советовал только беспроигрышный вариант, возымел прекрасный урожай пшеницы, а все потому, что приобрел рентабельные угодья какого-то там Ленсона. В общем, этот Стингли увеличил доход и задумался над приобретением еще и скота. А все это и, только это, благодаря стараниям мистера Джонсона, эсквайра. Хотя последний предполагает, что на этом нельзя останавливаться, новое время диктует новые законы жизни, и если в следующем году проложат новую железнодорожную ветку до городка N, то таким образом расходы на доставку уменьшаться, а вырученные деньги должны пойти на оснащение лучшей механизацией: к примеру, обновить поливалки или плуг. Промышленники ныне сколачивают приличные богатства, если б не эти чудовищные хлебные законы, в этом плане эсквайр был либералом – “Они кощунственно велики, и зачем убивать быстроразвивающиеся отросли за счет обогащения зажиревшихся земледельцев, не желающих шевелить пальцами. Ведь уже давно все знают, что повышение урожая на прямую зависит от усовершенствований…”
– Аминь! – в пылу речи заключил он, не желая наскучить своей гостье и принялся сердито сверкать стеклышками, додумывая недосказанное.
– Но мы отвлеклись от основного разговора, – разгневался Чарльз сам на себя, меняя ход размышлений, – любования окрестностями Белстона и самим домом займет, пожалуй, целый день, хотя это того стоит, там до моря рукой подать и тебе почти девственные угодья и озерцо (правда оно подзаброшенно и напоминает больше пруд). Короче сказать, я основываюсь на том – если наша гостья, милая фея низин Беркшира, желает посмотреть на помпезность, ветхость и первобытность, можно организовать пикник. Я давно обещал запускать воздушного змея вместе с Эдвином и Бетти, а вы прогуляетесь. Ничего особенного мы устраивать не будем, обойдемся холодными закусками, мы ж не обжоры…
– Да, дорогой, хотя я бы отложила пикники в окрестностях Белстона до полной его реконструкции, особенно столовой и людских построек, чтобы выпить чаю, как подобает деревенской аристократии, но этого еще ждать год или более.
– Да, миссис Джонсон, – согласился Генри, а потом обратился к Пенелопе, – мисс Эсмондхэйл, для меня будет честью, если вы посетите Белстон– хаус и все прилегающие к нему земли. Хотя мне еще неловко приглашать туда гостей, но одно ваше присутствие озарит даже Стоунхендж.
– Благодарю, хотя я так мало заслуживаю подобной чести, и если погода и желания собравшихся будут благоприятны, согласна посетить все, что вы пожелаете показать.
– Премного благодарен…. Чарли, мой дом к твоим услугам.
Мистер Джонсон сложил руки на груди и пошевелил пальцами в знак согласия и довольства проделанной работой – все складывается fort bien[1], как говорят французы.
Они катались до самого обеда, а потом упрашивали Мартина остаться и отобедать в Блекбёрд-хаусе и сыграть партию в шахматы с Чарльзом, но он отказался, к превеликому огорчению четы Джонсонов, зато Пенелопа такой его поступок одобрила, уж очень ей как-то неловко в его присутствии.
А после обеда, сославшись на усталость, она поднялась в свои апартаменты, хотя еще раз спускалась на семейную молитву перед сном. Мистер Джонсон немного был огорчен, во-первых, ему не с кем было сыграть партию в шахматы, ни в бридж, во-вторых – провести некий маневр и кое-что выведать, ведь тропки к сердцу быстро зарастают сорняком отчуждения и охлаждения, пришлось довольствоваться ему удовлетворительным чтением Бетти.
В своих апартаментах бродила Пенелопа без сна, в раздумьях, пытаясь разобраться в чувствах: вчера – тревога, сегодня – интерес, смятение…
