Пенелопа подошла к больному, осторожно освободила раны от налипшей на них одежды, промыла остатками виски, находившимися в ее саквояже, потом попросила проводить ее до колодца, дабы набрать воды. Пока девушка возилась у дымящегося камина, где собственно стояло ведро с водой, доктор принялся осматривать раны больного. Он попросил все имеющиеся в наличии крепкие напитки и начал доставать необходимые инструменты.
Ему дали две бутылки виски и бутылку полусухого. Он откупорил последнюю, и сделал несколько глотков:
— Контрабандное вино — самое вкусное, — потом еще немного отпил, чтобы руки не дрожали.
Пенелопа уже готовила шелковую нить и толстую иглу, а также бинты. Одна рана особенно обеспокоила Кроссела:
— В него стреляли?
— Да, негодяй пульнул из ружья дробью.
— Надо вытащить их из тела, эй бравые молодцы, поддержите своего собрата.
Под неистовые крики раненого, удерживаемого четырьмя здоровыми разбойниками, доктор Кроссел вытягивал из его тела металлические шарики. Пенелопа ежеминутно подносила ему нюхательные соли, чтобы он был в сознании. Потом под такие же неистовые стоны он зашивал раны. После нескольких часов кропотливого труда мистер Кроссел закончил эту операцию.
Раненый оказался предводителем банды. Его хорошенько накачали алкоголем, но из опасений за жизнь, держали в сознании. Когда этот человек почувствовал, что все закончилось, обвел присутствующих своим помутившимся взглядом. Его губы пересохли, Пенелопа увлажнила их маслом авокадо, последние осколки былой роскошной жизни. Потом дала выпить, успокаивающую боль настойку, приготовленную доктором. Перед тем, как блаженно предаться сну, он успел произнести одну фразу:
— Я, как истинный шотландец, ненавижу англичан, а с прошлой ночи еще и людей О’Телла, но сегодня мои враги спасли мне жизнь, значит я дарую им жизнь.
«Какая благодарность за оказанную помощь», — подумала Пенелопа, слушая приговор.
— Доктор пусть идет, — вмешался вошедший бандит, — а девицу можно и оставить.
У девушки перехватило дыхание. Мистер Кроссел выглядел невозмутимо, хотя на самом деле это была хорошо отрепетированная маска.
— Моя помощница уйдет со мной.
— Не будь скрягой, док, поделись своей любовницей с нами, — бандит обнажил два ряда почерневших зубов.
— Я сказал, моя помощница уйдет отсюда со мной.
— Прекратите! — вмешался Шрам, как нарекла его Пенелопа. — Бычь сказал, чтобы их отпустили, — помощница доктора почувствовала некоторую слабость в ногах.
Что ж, удача сопутствовала мистеру Кросселу: его и Пенелопу отпустили-таки с миром, ведь это единственный врач в городе. Хотя назад им пришлось ковылять своим ходом. День был сумрачный и холодный, ночью снег не прекращался и теперь дороги стали совсем непроходимые. В основном, теплый и влажный климат Камберленда не допускал суровых зим и снег здесь шел крайне редко, но этот год оказался чересчур холодным, поэтому равнины буквально засыпало белоснежной крупой. Природа северной части Англии закаляла человеческий дух, считалось, что северяне куда прочней «сшиты», нежели южане и жители столицы. Но испытания на выносливость не оставляли времени на ленивое любование ручьями, Абби-Таунскими и Долстонскими равнинами, холмами, переходящими в Камберлендские горы. Восточней от Летмонда протекала река Колдью, берущая свое начало у подножья самой высокой горы Скофелл. Но где же те силы и вдохновение, которые раньше толкали девушку осуществлять длительные прогулки? Пенелопа с опаской шагала вслед за доктором, который иногда проваливался в сугроб. Чаще доктор был сердит, угрюм и нелюдим, в такие дни он предпочитал молчать, а если и говорил, то всегда бранился. А когда бывал в хорошем расположении духа, то мог рассказывать интересные истории из своей жизни.
Сегодняшнее происшествие, казалось, встряхнуло его. По натуре азартный человек, он получал удовольствие от опасностей и даже, несмотря на тяжелую ночь, ощутил небывалый прилив сил и веселость, когда оказался в логове бандитов. Но Пенелопу это не радовало, она ничего веселенького не усмотрела в перспективе оказаться мертвыми или остаться у бандитов в качестве… (даже думать об этом страшно), оказав помощь тяжелораненому. Мистер Кроссел от удовольствия насвистывал свою любимую песенку.
— Ну, как тебе сегодняшнее приключение? Повеселило?
— Ага, я чуть не поседела от веселья, — молвила недовольно спутница.
— Это жизнь, люди рождаются и умирают, кому посчастливится — проживет ее, как яркое мгновенье.
— Не хочется оказаться в склепе раньше положенного срока.
— Многие умирают молодыми, сколько людей гибнет каждый день на войне.
— Войне?
— Да, а вы мисс Эсмондхэйл не знаете? Ну, конечно же, вы прожили четверть века в укромной норке, называемой вашим домом, и не видели настоящую, пропитанную опасностями, жизнь. Жизнь — как корабль, несущийся на скалистый берег, жизнь — как дом, окаймленный горящим лесом. В наших колониях смута — опиум играет роль фитиля. Тысячи смельчаков делают вылазки, чтобы отобрать земли у зажиточных колонистов, и так каждый день.
— Вы бывали в колониях?
