В руках Пенелопы оказалась две гинеи, и она торжественно вручила их Саре, та поначалу отказывалась, сказала, что это слишком много. Тогда было решено вернуть половину. Когда та возвратила доктору сдачу, тот очень удивился:
— С чего бы это она так расщедрилась? Ладно уж, праздник все-таки, неужели старуха начала беспокоится о своей душе? — он мысленно ответил себе и вернул Пенелопе сдачу.
— Бери, детская фея, этот сброд тебя обожает, особенно когда у них есть что у тебя выманить.
— Не отзывайтесь о них так жестоко, они голодают, мне кусок в горло не лезет при виде их тощих телец.
— Тогда накупи им много сладостей, пусть знают, что доктор Кроссел тоже иногда милостив, но только иногда, — он сделал акцент на последней фразе.
Пенелопа присела в реверансе и грациозно пританцовывая, направилась в булочную.
Когда наступил святой вечер и все, находясь в кругу семьи, приступили к празднованию, девушка вернулась в клинику. У нее не было с кем его отметить. Сара с Дороти ужинала у миссис Гронит. Барышня вошла тихо, беззвучно прошлась по пустым комнатам. На втором этаже заметен был проблеск света, вероятно доктор в своих личных апартаментах. Пенелопа не знала чем себя занять, она взяла попавшуюся под руку медицинскую книгу и начала внимательно рассматривать картинки, придерживая свечу. Поленья в камине еще тлели и отдавали немного тепла. Пенелопа закуталась и углубилась в чтение. Она съела булку и перебила аппетит, даже оставила лакомство для Дороти, спрятала у девочки под подушкой огромный пряник и пакетик карамелек. Барышня так увлеклась, что ничего не замечала, но звучный голос, отразившийся эхом, заставил ее поднять глаза.
— Ты что здесь делаешь? — доктор Кроссел спустился с огарком свечи и искал, по-видимому, новую.
— Читаю.
— В канун Рождества, когда нужно отмечать сидя за столом в кругу семьи?
— У меня нет друзей, с которыми я могла бы его отметить, даже Сара приглашена.
— И ты решила, как воришка, взобраться в клинику и засесть за книги?
— У меня есть ключ, — она достала металлический ключик и помахала им в воздухе.
— Милен тебе и это дала?
— Да, я покидаю клинику довольно поздно, чтобы ее не тревожить, запираю дверь сама.
— И ты будешь сидеть весь вечер в одиночестве и читать эту книгу?
— У меня нет больше обязанностей, поэтому я заняла себя чтением.
— Ну что ж, тогда я дам тебе одно поручения, — он достал новую восковую свечу.
«Неужели он и сегодня меня куда-то погонит, хотя мне все равно нечего делать, но так хотелось посидеть в тишине, дети бедняков так утомили своими криками, что даже заболели уши?»
— Следуй за мной, — он указал на второй этаж.
Пенелопа с опаской поднялась с ним наверх и прошла в его спальню-кабинет, так ее называла Милен. Здесь пылал камин, бросая отблески на небольшой столик, половина комнаты была задрапирована небольшой перегородкой, отделяющей одну половину от другой. Странно, зачем это?
— Присаживайся.
Она села на небольшой, но мягкий стул, совсем не такой, какие стояли на первом этаже. Для доктора предназначалось удобное кресло. На столике стояла вазочка с различными сладостями, жареная утка, аккуратно порезанная на небольшие кусочки, бутылка вина и сливочный сыр кубиками. Все это составляло праздничный ужин мистера Кроссела в его укромном уголке. Он достал два бокала и еще один прибор, и поставил перед нашей героиней, потом открыл вино и налил ей.
— Вот видишь, я веду себя, как истинный джентльмен.
— Благодарю, — девушка улыбнулась, они выпили, не произнося сложных тостов, кроме его короткой фразы: «За безоблачную жизнь».
— Вы празднуете один? — невольно вырвался вопрос у девушки.
— Да, я одинок, но мне очень хорошо, — доктор внимательно рассматривал свой бокал. — Он красив, он блещет разными цветами, задиристо играет формами и красит жизнь, так же как и молодость.
Пенелопа почувствовала, что в этот момент он может быть откровенным.
— Вы еще достаточно молоды, чтобы продолжить свой путь.
Он посмотрел на нее странным взглядом, которого она не могла разгадать. Потом поставил бокал и налил еще; он предложил девушке, но она отказалась, ведь не допила предыдущий.
— Мы не вечны, — отрезал он. — Когда-то все равно придется сдаться.
— Да, мы не вечны. — Пенелопа невольно вспомнила своего брата, которого так же звали, как и доктора.
— Мой путь еще велик, во всяком случае, я верю в это, но когда мне придется его закончить, я буду сожалеть лишь о том, что некому его продолжить.
— Как и моему отцу, — девушка опустила взгляд.
— Почему это? — он смотрел на нее удивленно. — У него есть жена и дочь.
— Две дочери. — поправила Пенелопа. — Но был и сын.
— Что с ним случилось?
— Он умер, его нашли в спальне мертвым.
— Он чем-то болел?
— Я не знаю, он никогда не жаловался и виду не подавал для беспокойства, а тут раз и все, — слезы покатились по щекам.
— Легкая смерть. Так вот почему вы так упорно хотите спасти всех стариков и бедняков, которые попадаются мне в руки. Вы просто боитесь смерти, но знайте, я человек религиозный, хотя мало это проявляю, и уверен, что место, куда мы все отправимся после жизни, намного лучше этих трущоб.
