Жизнь Милен была насыщена тягостными событиями. Неудавшийся счастливый брак: рано овдовев и оставшись с пятью маленькими детьми, она вынуждена была идти работать служанкой, где ей приходилось тяжело. Правда в живых осталась лишь средняя дочь, которой пришлось взять под опеку троих осиротевших племянников. Милен посылала ей практически все свои деньги, откладывая на будущее копейки. Так протекала ее трудная жизнь, но она не сломала старушку — она ее закалила. Пенелопа же была для нее одновременно и дочкой, и госпожой. Она почтительно с ней общалась, но жалела как дитя. Может быть, та напоминала ей ее младшую дочь — Сэди, которая скончалась так трагически, выполняя самую черновую работу — упала с чердака и разбилась. Да и Сару она поддерживала, хотя миссис Макдуол очень уж самостоятельная женщина, и Милен не выпадало столь частых случаев поучить ее жизни, но зато Пенелопу приходилось обучать многим вещам.
Одно она, конечно, делала для Сары постоянно — помогала ее детям появиться на свет. И теперь подошел такой момент, когда она была срочно призвана к постели роженицы, дабы помочь появиться на свет маленькому человечку. Пенелопа тоже присутствовала там, это были в ее жизни первые роды, доктор Кроссел не помогал женщинам рожать, это делали опытные повитухи, в их числе была Милен.
Она браво руководила всей процедурой. Горячая вода, свежие полотенца и простыни уже лежали перед ней. Пенелопа и миссис Гронит только выполняли ее приказания. Итак, на свет появился кроха, которого Сара окрестила Джозефом. Первый крик ребенка обозначал, что он родился живым и его тяжелый путь из лона матери в большой мир окончен, а тогда и Сара с облегчением припала к подушке — она пережила эти роды нормально.
Пенелопа плакала, как только увидела тот маленький розовый комочек, который подымал на уши весь дом. Квартиранты Сары — миссис Кофью жаловалась, что от плача у нее ноет зуб; старуха Скрин ворчала. Они не были столь доброжелательными людьми. Их жизни были сломаны смертью близких и внезапным разорением.
Однажды Пенелопа узнала от Милен, что семейство Кофью в прошлом было очень богатым и знатным. Но мистер Кофью занялся сомнительными делами, его арестовали, имущество конфисковали не оставив даже пустого дома. Сын скрылся заграницу, дабы и его не поймали, и с тех пор не подавал никаких вестей. И теперь все, кто имел хоть крошечное состояние, заслуживали презрения со стороны миссис Кофью. Ее дочь Линда превратилась в старую деву, у нее не было приданного. Они занимались перепродажей старых вещей (чаще ворованных) и так держались на плаву.
Старуха Скрин — истинная ростовщица. Она пережила войну с Наполеоном. Правда ее муж так и не вернулся оттуда и двое сыновей тоже. Она работала в госпитале и видела смерти своих близких. После — навсегда укрылась от мира: продала дом, приобрела земли, сдавала их в аренду и получала чистые проценты. Давала в долг, но изымала намного больше. Копила свои богатства, только вот для кого неизвестно.
Дом Сары располагался в относительно бедном районе города, это была рабочая часть Летмонда, хотя красивые особняки можно было увидеть с чердака. Там жили влиятельные люди, одна семья очень родовита, другие разбогатели, будучи удачливыми коммерсантами или промышленниками.
Мистер Кроссел посещал такие семьи один, никогда не брал с собой Пенелопу, хотя ей всегда хотелось взглянуть на Торх-Маул. Милен рассказывала, что это была самая красивейшая усадьба в городе. Особенно внушительным казалось количество картин и коллекция изысканных старинных вещей. Наверное, этот дом походил больше на музей, но он был устроен как средневековый замок со смотровой башней и часовней, укреплениями и застенками.
— Они даже дали поручение знаменитому архитектору, чтобы беседку выстроить в виде акрополя. Правда, не из мрамора, а из дерева, но назвали ее так гордо — храм Афины. К беседке примыкают четыре арки, обвитые виноградом и шиповником. И когда на фоне выкрашенных в белый цвет колон и зеленого бархата листьев виноградника, распускаются нежно-розовые бутоны, нет проходу от гостей в Торх-Мауле.
— О, Милен, как же красиво ты расписываешь местные пейзажи!
— Это доктор так рассказывал.
— Мистер Кроссел столь высоко ценит красоту природы? — Пенелопа искренне удивилась, и весь день была под впечатлением от услышанной новости. Правда, доктора ей так и не удалось расспросить, ибо из-за своего нежелания он очень сухо описал посещаемые особняки и зачастую останавливался на неинтересных подробностях, например, сколько поголовья скота паслось на ближайших лугах, нежели о картинах, висевших на лестнице или в большом зале. Когда они с матерью посещали Лондон, бывало, их приглашали в красивые особняки, но это случалось очень не часто, не такое уж семейство Эсмондхэйл и родовитое.
