За долгие годы у доктора Кроссела сложилось мнение, что женщины — существа, всегда приносящие беду, и общаться с ними постоянно, небезопасно для репутации. Сколько жизней было отдано за некую царицу Елену — авантюристку, сбежавшую с любовником? Отдавали Богу души рыцари ради невыразительных глазенок средневековой красотки, джентльмены стрелялись во имя дамы.
— От вас одни несчастья! — неустанно повторял мистер Кроссел, преодолевая с помощницей очередной долгий путь.
Пенелопа, бывало, спорила с ним, указывая на то, что это не женщины отправляют мужчин на войну, когда те, поддавшись самодурству очередного правителя и желая ограбить других, бегут на верную смерть.
— Но при этом их корыстные жены собирают их обмундирование и постоянно напоминают, дабы те привезли им золота и прихватили дорогих тканей, а еще напутствующее пожелание — изруби до полтысячи воинов, но сам останься жив.
— Да, да, только мужчины в это время размышляют, как завладеют невинными девушками, превращая их в своих наложниц.
— Вот именно, на кой черт эти вертихвостки так заманчиво потряхивают своими прелестями перед искушенными мужчинами, тут уж сама природа нас такими сотворила.
— Так пусть исповедуют воздержание, мы же храним нашу невинность для будущего избранника.
— Я был свидетелем множества раз, когда эти самые невинные создания не брезговали любыми способами, лишь бы женить на себе подходящего молодого человека. А их мамочки, старые подстрекательницы, им в этом помогали.
— Но на вас-то этот трюк не подействовал.
— Я всегда был осмотрителен, правда, однажды чуть не пал жертвой хитроумного женского заговора.
— Как же вы выкрутились?
— Благодаря своему уму, но в основном меня спасло мое не очень завидное положение, попался женишок побогаче, в те времена их называли денди. Моя предполагаемая невеста перестала интересоваться бедным доктором и увлеклась щеголем.
— Мистер Кроссел — вы чудовище.
— Нет, я не хочу приносить свою жизнь в жертву ради человека, к которому не испытываю любви, да и толком его не знаю.
— Но мужчина всегда имеет пути к отступлению, ведь даже разрешается аннулировать брак и тогда его репутация не пострадает, а вот бывшая жена будет предана анафеме и потеряна в лице общества.
Доктор Кроссел внезапно остановился, казалось, прирос к месту, как дерево. Его глаза сверкали в гневе. Он выплеснул свое негодование уже на повышенных тонах:
— Ну, уж нет! Я не губитель невинных душ и если вы меня считаете таким, то это только ваше туманное суждение, не подкрепленное ни толикой правды! — вся его расположенность к своей спутнице улетучилась, он небрежно стряхнул ее руку со своей и прогнал на некоторое расстояние, которое она должна была сохранять до конца путешествия.
Спустя час или два, наша героиня и вовсе пожалела, что подлила масла в этот жаркий разговор, и искренне признала свою ошибку, только вот слова уже не заберешь назад, день был испорчен и вычеркнут из списка удачных; мистер Кроссел ограничился ролью требовательного хозяина, раздавая указания, но не проявляя никакого дружелюбия.
После утомительных дневных часов, когда доктор добровольно отпускал свою помощницу, и у него не оставалось поручений для служанки, Пенелопа любила посидеть с Милен в такие минуты. Попить кофе, поболтать о жизни, посплетничать. Старушка, несмотря на свой преклонный возраст, была заядлой сплетницей, все вести нечаянно пророненные пациентами, она любила разложить по полкам со своей наперсницей.
Пенелопа любила ее за мягкость, отзывчивость, прямоту и бескорыстность. Она всегда считала, что старушки о том и думают, как бы покряхтеть или пожаловаться на ломоту в костях. Но, ее добродушная Милен была довольно энергичной женщиной, правда немного трусихой, она все же побаивалась доктора. Хотя, если надо было сражаться за предоставленный выходной — она стояла до конца.
«И что я буду делать, если Милен не сможет работать?» — думала Пенелопа: «Тогда придется нанять другую служанку, но это будет не Милен. Да и доктор привык к ней, уже много лет она работает наравне с ним». Она говорила, что нанялась к Кросселу, как только он открыл клинику, и ей повезло, что многие родственники жили неподалеку. Хотя, она побаивалась вначале, что доктор уедет в далекие колонии и заберет ее с собой. Старушка молила всех святых, о том, чтобы тот остался в этом городе и они услышали ее, удержали ее патрона на одном месте.
