«Сегодня съела бы большой окорок», — грезила Пенелопа, мысленно разделывая его на тарелке. Потом еще вспомнила свой любимый поджаренный сладкий хлеб и взбитые сливки, таящие во рту. И фаршированные рулетки с мясом перепелов, ах, а мясной пирог, желе и мороженное. Все это она видела теперь только во снах, ведь нынешняя ее жизнь проходила перед овсянкой и кофе с небольшой порцией молока. Когда она вошла в кухню, то увидела Сару, суетящуюся возле плиты, она готовила бульон для своей дочурки. Дороти приболела, да и мать неважно выглядела. Девочка вчера много времени провела на воздухе, а обувь у нее ненадежная — вот и простудилась. А еще на протяжении зимы она изводилась кашлем, но вот сегодня просто хрипела и ловила воздух ртом. В последнее время Сара очень обеспокоена: девочка хрупкая, тощая, болезненная и простуживается все зимы кряду, с самого рождения.
Пенелопа насыпала себе остывшей овсянки, порезала вчерашнюю сайку, приготовила кофе, расщедрившись на два кусочка колотого сахара. Она не хотела отвлекать миссис Макдуол и управилась с приготовлением ужина сама. Тем временем приплелся муж, в последнее время ходил весь оборванный и исколоченный, его дружки часто устраивали потасовки, и он постоянно в них учувствовал. Сколько Сара не штопала его одежду, он ее совершенно не берег и то и дело появлялся дома, как последний нищий. Сегодня вдобавок он был чересчур зол, брань лилась звучно, даже жильцы периодически высовывали свои носы в коридор.
Он бесился, его собутыльник Тод выиграл у него его награду. Теперь этот решил отыграться и, как всегда, направился к жене требовать денег. Пенелопа сидела у огня, ей ничего не хотелось, даже дышать. Вдруг она услышала звон бьющихся предметов, неистовые крики младенца, плач девочки и ругань Мориса. Первая здравая мысль указала, что не стоит вмешиваться в их семью, ведь этот деспот потом еще будет пуще кричать на жену. Но гнев, последовавший вслед, вытеснил все здравомыслие — что еще творил этот демон, устроив такой погром в детской?
Она подбежала к их комнате, отворила дверь и что же она заметила? Страшная картина открылась ей: неистовый мистер Макдуол, завалив свою жену на холодный пол, что есть силы бил ее по щекам, а она, рыдая, умоляла пощады. По комнате разбросаны вещи, ребенок разрывается, Дороти спряталась под кроватью и трясется от ужаса.
— Деньги, деньги, дай мне эти деньги… — по крайней мере эти слова можно было разобрать сквозь ручей того сквернословия, что он изливал.
Пенелопа подскочила к нему со спины, теперь он ощутит на своей шкуре всю ее ненависть:
— Отпусти ее, негодяй, иначе я тебя убью! — кричала она — Ты собака, убирайся, слышишь!
Она наносила ему удары по голове и пыталась оттянуть от Сары. Он обернулся, какими зловещими показались его глаза, какой-то адский огонь наполнял их и оттенял зрачки темно-красным цветом. Он весь дрожал, Пенелопа немного отступила назад, казалось, перед ней открылись врата ада, и неистовый демон ворвался в наш мир, чтобы убивать и терзать плоть.
— Ты, ***, подняла на меня руку, как ты посмела, я выбью из тебя эту привычку. — он замахнулся, Пенелопа вытянула руки, словно желая таким способом уберечься от его ударов, она никогда не дралась с мужчинами, разве что в детстве один раз стукнула противного мальчишку, который издевался над котятами. Но Сара подскочила к нему и схватила за руку:
— Не бей ее, она просто вспылила, я достану деньги, завтра же, если понадобится продам что-нибудь.
Его перекошенное от злости лицо нервно подергивалось, Морис тяжело дышал, но упоминание о деньгах отвлекло его от предполагаемой мести:
— Завтра, чтобы были завтра… — он ушел.
Еще много времени понадобилось, чтобы успокоить кроху и выманить Дороти из-под кровати, а также привести комнату в порядок.
— Что ты будешь делать? — спросила Пенелопа у Сары. — Где ты собираешься достать деньги?
Миссис Макдуол лишь вздохнула, прикладывая холодный компресс к припухшему лицу. Она осуждала Пенелопу за ее недостойное поведение, не нужно ее подруге было вмешиваться, теперь ей нелегко будет помириться с мужем. Но обижаться долго эта женщина не могла, потому она спокойно взглянула и ответила:
— Я заложу обручальные кольца, — затаенная боль прозвучала в ее голосе, ведь для нее свято было то, что касалось обряда венчания.
— Как бы я желала, чтобы вместе с кольцами ты заложила и своего мужа в придачу, навсегда.
— Мисс Эсмондхэйл, я прошу вас, не отзывайтесь о нем так плохо, он нервничает вот и все.
— И бьет свою жену, доводит крох до истерики и все ради чего? Боже, как ты слепа, Сара, неужели не видишь, что он заядлый игрок! Он проиграет все, даже тебя, если понадобиться, и вы останетесь ни с чем, тогда как эта собака будет постоянно требовать мясную кость пожирнее. Сара, Сара, ты глуха к моим мольбам, одумайся, выгони его, мы что-нибудь придумаем, и он сюда и ногой не ступит. Пусть проиграет хоть свою шкуру, но не дом, который должны унаследовать твои дети.
