— Кто это? — спросила Пенелопа у Милен.
Старушка грустно улыбнулась и произнесла:
— Это миссис Саливер — старшая сестра Сары.
— У нее есть сестра, Сара никогда не упоминала о ней?
— И не обязана была, Марианна отреклась от семьи, вышла замуж за богача и утратила связь «со своими корнями».
Пенелопа удивленно открыла рот, словно желая что-то сказать:
— Их отец громко заявил, что более не имеет старшей дочери, — добавила Милен.
Тем временем Марианна упала на колени подле гроба и произнесла молитву шепотом. Поскольку он уже был заколочен, она обняла его и зарыдала:
— Прости меня, что я раньше не приехала, ох сестра, моя голубка, как я могла…
— А откуда она узнала о похоронах? — удивилась Пенелопа.
— Я ей написала, — ответила старушка, — я знаю, хоть они и не поддерживали отношения много лет, но ведь родство просто не перечеркнешь, пусть же попрощается в последний раз.
Марианну оттянули от гроба и продолжили обряд. Она стояла безмолвная, не подымала глаз. Милен тихонько подошла к ней:
— Марианна, я очень рада, что ты приехала…
— Я опоздала…
— Нет, ты успела…
Вереница граждан, облаченных в траурные наряды, медленно направлялась в город. Среди них сплоченной компанией шли Пенелопа, Милен и Марианна:
— Как она умерла? — поинтересовалась женщина.
— Во сне… — ответила Пенелопа.
— Ты была с ней?
— И да, и нет — я захаживала в ее комнату время от времени. Покинула мирно спящую, вернулась и увидела, что она мертва.
— Бедняжка Сара, — отозвалась Марианна — я ведь предлагала ей свою помощь после смерти родных, но она отказалась и лишь повторяла, что мне надо покаяться, посетить могилы родителей, просить у них прощения.
— И надо было, — молвила Милен, — ты знаешь, что поступила худо — при всех в церкви отреклась от родни, твоих родителей не пустили даже взглянуть на венчание.
Марианна, молча, опустила глаза:
— Я осмотрю дом.
— Ты знаешь, что отец запретил тебе переступать его порог.
— Но их уже нет в живых, могу ли я туда зайти, посмотреть на руины моей жизни?
Пенелопа молвила:
— А почему бы и нет, что плохого, она ведь раскаялась. Да и к тому же, она тетушка Дороти и Джозефа.
— О, я знала, что у моей сестры родилась дочь, до меня доходили слухи, что девочка выжила, а сколько их погибло.
— Ее жизнь пока еще в опасности.
— Да, да, хрупкое дитя, — подтвердила Милен.
Они подошли к дому — старое серое здание, прохудившееся от времени и ветров. Внутри оказалось пусто: жильцы съехали с него, не заплатив, только старуха Скрин кинула шиллинг на стол и ушла.
Марианна внимательно оглядывала все, она прикасалась к стенам, прижималась щекой, будто, прислушиваясь:
— Я даже слышу их голоса, вот малышка Сара говорит своим тоненьким голоском, а мать ей отвечает.
Пенелопа стояла подле нее и молчаливо слушала, она ведь знала, что это только воображение Марианны.
— Я в цветных снах вспоминала свое детство и юные годы, проведенные в этом доме.
Спустилась кормилица и сказала, что ей нужно идти, так как похороны закончились.
— Я хочу взглянуть на детей, — кивнула Марианна.
Наверху кроха Джозеф мирно посапывал в люльке, а Дороти тихо спала на кровати, жар ненадолго отступил и ей полегчало. Марианна вошла почти беззвучно и оглядела детей.
— Ангелочки, — прошептала она.
В кухне Пенелопа разожгла огонь и поставила чайник на плиту.
— Что теперь делать? — спросила она. — Мне же надо убираться с этого дома.
— Почему? — спросила Марианна.
— Это чудовище… — она не успела договорить, как в холле послышались посторонние звуки.
Много мужчин вошло одновременно, с ними был мистер Макдуол, он что-то распевал со своими дружками. Всего их было пятеро: трое закадычных друзей, сам хозяин и еще один господин, весь нарядно одетый с тростью и элегантным цилиндром.
— Да, хоть дом и стар, но мне подходит.
Пенелопа и Марианна вышли из кухни.
— Ты же говорил, что никого нет? — отозвался один из дружков.
— А-а-а, эти никак не уберутся.
— Что вы здесь делаете? — грозно молвила Марианна.
— Это ты нам? — заорал Морис. — Теперь я хозяин этого дома, я должен спрашивать.
Сестра Сары выпрямилась, будто встречая врага, лицо ее стало очень жестким и холодным:
— Ты кто? — спросила она.
— Я — муж Сары, — крикнул Морис.
Тем временем подозрительный господин тростью постукивал по стенам:
— Очень старый дом, могу дать пятьсот.
— Ты же говорил тысячу… — запротестовал Морис.
— А ты утверждал, что дом в порядке, а я вижу лишь старое, неухоженное здание, потому пятьсот моя окончательная цена.
— Он хочет продать дом, — испугалась Пенелопа.
— Этому бордельщику, — тихо добавила Марианна.
— О, куда же денутся дети?
— Ты что вознамерился продать дом? — грозно спросила Марианна.
— Да, я хозяин, захочу — продам.
— Этот дом тебе не принадлежит.
— Я хозяин! — заорал он.
— Хорошо, хозяин, я покупаю это здание за тысячу, — она была сведущей женщиной в финансовых делах.
— Что? — воскликнул бордельщик. — Мы так не договаривались, я — первый покупатель.
— А я даю больше, — молвила она, — коммерция признает только деньги.
Господин скривился, все его лицо нервно поддергивалось, а ум энергично работал:
— Тысячу двести…
Марианна довольно покачала головой:
— Тысячу пятьсот….
