Дружки Мориса, да и сам мистер Макдуол, лишь разинув рты, молча, слушали.
— Тысячу семьсот, — воскликнул бордельщик — мое последнее слово.
— Две тысячи, — молвила лукаво Марианна, — я побогаче тебя.
— За эту руину, — воскликнул господин, — беру ее за две тысячи пятьсот фунтов наличными.
— Три тысячи фунтов наличными и завтра мой поверенный привезет деньги, а также необходимые бумаги, — воскликнула торжествующе Марианна.
Господин выругался, но лишь пожал плечами:
— Будь по-вашему, сударыня, я не могу платить такие деньги за старый дом.
Мистер Макдуол немного протрезвел от таких торгов, это даже превысило его ожидание.
Марианна весело повернулась к Пенелопе:
— Можешь жить в этом доме и дальше, я дам необходимые распоряжения поверенному и завтра сюда приедет экономка и прислуга. Чтобы дом моих родителей был борделем? Нет уж, лучше пусть пустует, я сделаю здесь кое-какие переделки.
На протяжении вечера, что Марианна Саливер писала необходимые письма, она поведала Пенелопе свою историю жизни. Ее муж был богатым человеком, славным представителем буржуа: имел свою публичную контору, несколько малоприбыльных шахт, которые в последнее время начали приносить небывало хороший доход. В последние годы своей жизни подался в чиновники, но не выдержал сильных волнений и его сердце остановилось. Он оставил жене свое дело, детей у них никогда не было. Марианна считает, что это кара за отречение ее от семьи и постоянные измены мужа. У нее есть огромный дом в соседнем графстве, кроме шахт и конторы мужа, она приобрела неплохие земли и хочет возвести там фермы и заняться посевами пшеницы. Она процветает, но нет у нее наследников, потому она решилась взять опеку над детьми сестры. Миссис Саливер хорошо позаботиться о них: наймет самого лучших нянек, пригласит хорошего доктора, даст Морису отступные, лишь бы он отказался от отцовства.
Пенелопа улыбнулась, ощущала облегчение — с ее плеч свалился огромный груз, она не смогла бы дать и четверти того, что сможет эта женщина, тем более, еще и родная тетка. Единственное, что опечалило девушку — она не сможет с ними видеться, но Марианна улыбнулась и пообещала, что будет присылать за ней экипаж, если Пенелопа пожелает увидеть детей, стоит только написать.
Последующие дни дарили надежду на лучшее и светлое. Все долги Сары были погашены, в ее дом вселилась экономка и четыре служанки, они занялись уборкой и прислуживали и Пенелопе. Приехал поверенный от матери, привез десять фунтов, правда они уже не были столь важны, но зато девушка прикупила некоторые вещи для себя и вернула часики.
Беда приходит не одна — они приходят вместе. Только Пенелопа решила вопрос устройства дальнейшей судьбы бедных крошек, как тут же сама почувствовала недомогание. Поначалу она лишь чихала. Через несколько дней все осложнилось, особенно после многочасовой прогулки по залитым водой полям и размытым дорогам. Она пила больше горячего кофе и не всерьез воспринимала свою простуду.
Спустя четыре дня, проснувшись однажды утром, она почувствовала во всем теле ломоту и слабость. В глазах стоял туман, не было сил, чтобы подняться, внутри пылал жар, голова налилась, в висках стучало, сущность пробирал озноб, из грудей вырывался хриплый кашель. Так она пролежала все воскресное утро, благо мистер Кроссел уехал на днях к дальним родственникам одного из пациентов, по рекомендации последнего, должен был вернуться лишь во вторник, ближе к вечеру. Значит, у нее есть два свободных дня, чтобы немного отлежаться и поправиться.
Но уже послезавтра она должна быть здорова, ведь старый ворчун, приехав, обязательно поинтересуется, где его нерадивая помощница. Пенелопа с трудом дотянулась до кувшина с водой, налила себе стакан и залпом выпила. Она решила немного поспать, а наутро пойти в клинику и достать из шкафчика то чудодейственное средство, которое доктор пил всю зиму, дабы не заразиться от больных. Девушка знала, что еще немного осталось.
Когда Пенелопа крепко уснула, ей начал сниться удивительный сон:
«Она стоит посреди огромного зала, ярко освещенного множество свечей, с потолка свисает великолепная люстра, отделанная серебром. Старинные часы медленно отчитывают время, откуда-то сверху доносится восхитительная музыка. Пенелопа подумала, что находится на одном из балов, которые часто любила посещать ее мать, но почему нигде нет гостей и слуг, лишь она одна? И вот невзначай она начала танцевать, чья-то невидимая рука поддерживает ее. Ее белоснежное, легкое, пышное платье развивается по залу, бальные туфельки слегка касаются сверкающего пола. Шея, кисти рук и пальчики отягощены золотыми украшениями. От яркого света исходящего от люстры и играющего меж стеклянных подвесок, болят глаза, но Пенелопа не может оторвать глаз, ее взор прикован к свету, так манящему к себе.
