Тем временем весну сменило лето, стало намного легче и приятней осуществлять такие долгие прогулки. У нашей героини были новые ботинки и несколько платьев, довольно простых и удобных. Сама швея оказалась дамой, хоть и скупой на деньги, но очень веселой и болтливой. Во время своих примерок, Пенелопа узнавала много слухов, сплетен и разных историй о жителях города. Даже Милен оказалась менее осведомленной, нежели эта дама. Тем более, она порекомендовала барышне пару лосьонов собственного приготовления, чтобы немного омолодить лицо и убрать эти маленькие, проступающие красные нити на щеках. Может Пенелопе еще удастся вернуть свою прежнюю красоту, хотя глядя на себя, уже более зрелую даму, она начала задумываться, что постепенно стареет.
Природа расцвела, но вонь от жары распространялась с неимоверной силой и въедалась в стены домов и самих граждан. Приятнее было выезжать за пределы города и наслаждаться упоением ароматов цветов и фруктов. Пенелопа частенько, по поручению Милен или своей собственной прихоти, срывала некоторые травы и прятала их в свой передник. Это немного замедляло пешие прогулки, и доктор частенько ее подгонял. Но что же за прелесть была вечером, когда Пенелопа готовила себе травяные ванны и погружала туда уставшее тело. Доктор был и вправду блюстителем чистоты, он не переносил грязь, и его наперсница должна была мыться чаще, чтобы удовлетворить его понятие о помощнице доктора. А можно еще было сварить лечебный бальзам и с удовольствием выпить чашечку — другую, заедая вкусными булками. Чай был для бедняков непозволительным лакомством, ведь стоил прилично, зато такие отвары готовили многие хозяйки. Милен сушила разные травы у себя в каморке, потом набивала ими небольшие подушечки и подлаживала на ночь у изголовья. Пенелопа многое перенимала у старушки, да и спалось тогда легче, запах душистых трав перебивал ту нестерпимую вонь, которая пробиралась снаружи.
Наступила осень. В медленном течении времени протекли сентябрь, октябрь и половина ноября. От скуки горожан спасло лишь одно интересное событие, которое поставило город на уши. В местную гостиницу «Эдуард» пожаловал один богатый господин. Он был смельчак и решился прогуляться вечерком, обследуя город, но на его беду ему на дороге попались пару молодцов одной из многочисленных банд. Они вели за ним слежку с тех самых пор, как тот вышел из экипажа. Так вот, этого джентльмена обнаружили валяющимся где-то в закоулке, без денег и соответственно без ценных вещей. Но он оказался родственником одного судьи и подняли на ноги всю полицию, чтобы найти тех грабителей. Самого же больного доставили в клинику Кроссела.
Он неподвижно лежал на кушетке, его голова была на скорую руку перевязана, а тело все покрыто многочисленными синяками и ссадинами, да еще и левая рука опухла. Он жалобно постанывал, пока доктор обследовал все повреждения. Нужно было сделать множество перевязок и промыть раны. Пенелопа и Милен уже приготовили все необходимое. С этим господином находился еще его дюжий слуга, нанятый для охраны и один констебль. Доктор сказал, что для надобности придется оставить больного на несколько дней в клинике, дабы вести ежедневное наблюдение за его состоянием, кроме того, больной обещал выписать чек на крупную сумму и Кросселу не хотелось терять такого пациента.
Утром Пенелопа принесла больному целебный чай и некоторые лекарства. Она решила приложить компресс на лицо, чтобы снять припухлость. Глаза ужасно заплыли, и больному было очень больно их вообще открывать. Джентльмен пошевелился, почувствовав прикосновение влажной салфетки, Пенелопа сразу же произнесла — кто она, и с какой целью оказалась подле него. Мягкий женский голос успокоил пациента и он, подчиняясь воли девушки, продолжал дальше спокойно лежать.
— Я и не знал, что этот город столь негостеприимен, — молвил он после короткой паузы.
Пенелопа смочила салфетку и положила ее на глаза:
— Сейчас немного пощиплет — это нормально, — монотонно произнесла она, потом добавила, — вероятно потому что вы, сэр, пренебрегая собственной безопасностью, решились на такой отчаянный шаг.
— Я и раньше пешим прогуливался по разным городам, но такого нигде не было.
— Наш город не таков… — она словила себя на слове: «Наш город — я и сама недавно проживаю здесь, неужели эти трущобы уже стали мне родными?»
