Господина звали — Томас Форхтин, он был представительным мужчиной лет тридцати двух — тридцати пяти. Сейчас трудно было судить, красив он или же нет, каковы его черты лица, но его манеры казались очень утонченными. К тому же оказался весьма красноречивым и любопытным человеком, который пытался все выведать. Он изводил доктора детальнейшими расспросами относительно своего состояния и описывал свое самочувствие, чуть ли не поминутно. За те три дня, что он провел в клинике, сей джентльмен успел вытянуть из Пенелопы и Милен много подробнейших рассказов о городе. Доктор добровольно согласился исполнять роль добропорядочного священника и спокойно выслушивать все, что исходило из уст его пациента. Наконец, распрощавшись с ним, он облегченно вздохнул, повернулся к помощнице и молвил:
— Какие же зануды эти благовоспитанные аристократы.
— Вы так не любите богачей?
— Я ненавижу их наглость и уверенность, что им все дозволено, впитанные с молоком матери, будто бы кроме их проблем, никаких больше не существует.
— Не все аристократы таковы, мистер Кроссел.
— Нет, я знавал много богатых и все они одинаковы.
— Что же вы тогда можете сказать про меня, ведь я тоже из их «кругов»?
— Вы? — он ухмыльнулся и посмотрел на девушку. — О, да, сейчас вы выглядите как истинная леди.
— Может быть в данной ситуации меня трудно назвать дочерью дворянина, но до этого…
— Вы были испорченной девчонкой, которую родители изгнали из дому, и которая, я уверен, не отвечала и половине тех требований, которые присущи истинной благовоспитанной барышне, — закончил он ее фразу с видом полного торжества.
Пенелопа замялась в ответ, ведь таковою и являлась на самом деле.
Но через несколько дней мистер Форхтин сам пожаловал в клинику и прождал доктора и его помощницу до вечера. Он пришел под предлогом выразить благодарность по поводу своего выздоровления и самого хорошего ухода и отношения к нему в этом доме. Теперь же предлагал назавтра отужинать у него в доме, в который вселился после отъезда из клиники. Он расположился в одном коттедже, принадлежащим судье и был предоставлен для родственника в полное распоряжение.
Доктор откланялся, но сказал, что принять такое приглашение не может за неимением времени. Тогда Форхтин обратился к Пенелопе, он выразил надежду, что девушка не откажется провести часок-другой с ним и его тетушкой, которая приехала, как только узнала о случившемся. Доктор бросил гневный взгляд на свою помощницу, когда она учтиво согласилась, но промолчал. Когда сей господин отбыл, мистер Кроссел тут же высказал свое негодование:
— Мисс Эсмондхэйл, вы очень легко располагаете своим временем, ведь возможно мне понадобится ваша помощь.
— Но я … не могла не согласиться, вы же сами видели, как настойчиво он умолял меня приехать, даже обещался прислать небольшую коляску к клинике.
— О да… эти богачи вертят другими, как хотят, ну что же, отправляйтесь, коль вам так хочется, вы же из дворянских «кругов».
Пенелопа развела руками от удивления такой позиции доктора. Пускай мистер Форхтин и был уж слишком навязчив, но его речи были сказаны от всего сердца. Возможно, он пригласил их, чтобы успокоить свою тетку насчет его самочувствия.
Это был приятный вечер в небольшой гостиной, в которой находилось всего четыре человека. Тетушка мистера Форхтина оказалась почтительной старушкой, которая истинно печется о племяннике, она осталась в старых девах и всю свою жизнь прожила под кровом младшей замужней сестры. Приходилось ей нелегко, ведь леди Форхтин постоянно упрекала ее, что она сидит на ее шее, а вот молодой Томас очень обожал тетушку и защищал ее перед своей матушкой.
С ней приехала ее компаньонка: женщина крепкая, лет сорока пяти, с грубоватыми чертами лица и угрюмым видом. Она произнесла за весь вечер едва ли пару слов, но постоянно в упор смотрела на Пенелопу самым леденящим взглядом. Зато Томас был на высоте, столько речей исходило от него, поддерживаемых его обожающей тетушкой и безмолвной Филией Кортинс — ее компаньонкой. Пенелопа вставила несколько своих речей по поводу случившегося и заверения, что здоровье мистера Форхтина в порядке. Она не ошиблась вчера, когда подумала, с какой целью ее пригласили. Жаль, что доктора не было, он, при всей своей ненависти к светскости, умел развлекать общество своими рассказами о жизни.
Тем более, девушка была в этом уверена, он мог ответить на множество вопросов, задаваемых Томасом, относительно устройства города, которые оставались без ответа.
Единственный раз, когда Пенелопа заметила заинтересованность Филии разговором — ее безмолвные кивки мистеру Форхтину. Тетушка очень благосклонно отзывалась о докторе, ведь в даже в их городе о нем наслышаны. Она выразила надежду, чтобы провести еще один такой вечерок перед их отъездом. И возможно, чтобы и мистер Кроссел присутствовал, она хочет увидеть этого доктора своими глазами
