Мисс Джулия всегда стремилась занять свое место среди лондонского общества, глубоко чтила столицу и жителей, проживающих в Вестминстере, Белгравии или деловом Сити. Одно плохо — она не могла усмотреть душу этого города, не была склона к любованию застывшей историей прошедших веков, полагая, что вся прелесть столицы заключена в развлечениях. Да и Лондон еще не был столь стандартизован, каким увидят его уже дети и внуки, это был еще очень контрастный: где народ жил беднее, нежели столичная аристократия, зачастую в дни будничные или праздничные, легко можно было увидеть петушиный бой. Барды, больше похожие на средневековых менестрелей, настолько одежда их пестрила различными цветами, продавали модные песенники, демонстрируя покупателям, насколько эта песня хороша; тут же клоуны собирали зевак. Пользовались популярностью увеселительные сады, «гроты гармонии», питейные и песенные клубы, танцевальные залы. Хотя недостатки Лондона даже она замечала: постоянный шум на улицах, опасность столкновения с преступниками, которыми то и дело занималась полиция Скотланд-Ярда, смрад, заполнявший доки и порой пропитывающий саму Темзу, вызывающий головную боль, однообразие погоды и слякоть.
И, тем не менее, она каждый год стремилась сюда вновь и вновь, уверенная, что самое интересное сконцентрировано в столице. Как прискорбно порой осознавать, что люди достойные жаждут такого пустячного, как постоянный выход в свет, меняются под натиском тлетворного влияния аристократизма, скрывающего не только величие, но более — ничтожность душ. И как много люди могут порой принести в жертву во имя исполнения незначительных желаний.
Джулия на мгновенье представила себя хозяйкой лондонского особняка, которая вот так каждый день колесит этими улицами, отдавая визиты учтивости. Обычно прогуливается с мужем по парку, по дороге домой посещают модную лавку, где супруг покупает ей незначительные безделушки и они счастливые возвращаются в свое семейное гнездышко. А еще у нее будет знакомый домашний врач, наведывающийся в их дом до семи раз в неделю и интересующийся состоянием госпожи, ну а Джулия, как истинная леди, не может себе не отказать в слабости жаловаться на постоянные легкие недомогания. Тогда доктор будет настаивать, чтобы муж вывозил ее ближе к морю или же на континент. Какой приятный однако сон, но скоро ль он станет явью?
Стрелки часов приблизились к пометке без четверти шесть: горничные обычно подымаются в шесть, экономка, дворецкий и лакеи покидают комнаты ближе к семи; слуги спят на четвертом этаже в противоположном крыле и не мешают хозяевам, так что в доме еще царила тишина и покой. Ночь не спеша покидала ленивый Лондон, ей на смену пришло серое, мрачное утро, пропитанное морозом и смогом.
Но даже в такую рань, Джулия уже не могла сомкнуть глаз, час назад она проснулась с тяжелой головой, обуреваемой назойливыми мыслями, долго ворочалась, принуждая свое сознание ненадолго отключиться. Девушка даже рассердилась на свое упрямое мышление, которое не хотело поддаваться волшебству сонливых фей. Сейчас она вспомнила эту сказку, которую перед сном всегда рассказывала их няня Ребекка, укладывая девочек:
«Под каждой кроватью живет малюсенькая сонливая фея и когда ребенок ложится спать, она покидает свое убежище, беззвучно кружит над головой, ее волшебная пыль усыпляет человека.
— А потом что она делает? — поинтересовалась Пенелопа, она всегда была очень любопытной, что очень не нравилось Джулии, ибо тогда на сестру было направлено все внимание.
— Потом все феи дружно собираются вместе и начинают исполнять свой хоровод: крошка достает свою флейту и исполняет мелодии полуночных птиц и сверчков, а мудрейшая фея-правительница извлекает со своего ларца изумруды радужных светлых снов и бросает их спящим в уши, чтобы всю ночь снилось только хорошее. Но делают они это только для послушных и дисциплинированных детей, балованным могут и кошмар подсунуть.
— А я хоросая? — спросила Джулия. — Плавда, няня Бека?
— Да, солнышко и поэтому феи подбросят тебе изумруд хороших сновидений.
— Не верю я, что такое бывает, — утвердительно отрезала семилетняя Пенелопа. — Феи не могут знать, где ухо спящего, да и вообще в комнате-то темно.
— Ну, я предполагаю, что глаза у фей сделаны не как у людей, они видят как совы, а еще самые надежные их помощники — светлячки.
— А феи одевают такие же одежки, как и мы?
— Нет, феи шьют свои платьица в лесной мастерской из лепестков растений и цветов, а из колокольчиков делают шляпки.
— В лесной мастерской? А как это?
— В этой мастерской швеями работают паучихи, и когда, прогуливаясь по саду, вы увидите паутину, не рвите ее, возможно маленькая швея прядет свое полотно.
На следующее утро, с целью выяснить, правда ли, что сонливые феи существуют, Пенелопа произвела досмотр всех имеющихся кроватей в доме. Няня Бека как раз укладывала непослушные волосы Джулии, когда девочка влетела в детскую с небольшим коробком, утверждая, что нашла „светлячков“, она наглядно показала свои сокровища.
