Малютки оказались просто восхитительные, такие розовые комочки, какое же радужное впечатление они произвели на дам. Пенелопа не удержалась, чтобы не подарить им хотя бы два соверена, которые оказались в ее кошельке, и пусть миссис Вертер всячески отказывалась, ей эти деньги были вручены очень торжественно. Следом последовала и Марианна, но уже с десятикратной щедростью выписала чек на двадцать фунтов и ей не могли перечить.
Для Пенелопы стало открытием то, какие танцы исполняли крестьяне — «Возвращение весны» или рил.
— Да эти мелодии я сто раз слышала, — твердила она Марианне.
— Все светские танцы зарождались вот в таком обществе.
Тут же Пенелопу пригласили потанцевать, ну хотя бы один разочек. Ей так непринужденно плясалось, да и все ее подбадривали, восхищались, что она не ощущала себя «неповоротливой разиней, которая и танцевать-то не умеет толком» — как твердили ее сестра и мать.
Вечером они возвратились домой уж очень довольные и немного уставшие. Выпили чаю, да и отправились в свои комнаты отдыхать. Через несколько дней Пенелопа засобиралась домой, подсчитав, что со дня на день вернется ее отец, и хотя Марианна настойчиво уговаривала остаться еще на недельку, но преданной дочери побыстрее хотелось снова свидеться с мистером Эсмондхэйлом. Правда Пенни дала обещание, что в скором времени, возможно, еще приедет погостить и будет исправно писать.
Пожалуй, собираться в дорогу — не самое унылое занятие в мире, главное проконтролировать, чтобы камеристка Тесс положила все самое необходимое в дамский ридикюль, и можно было без проблем переодеваться в гостиничном номере. А так, в последний день перед отъездом, остается время принимать гостей вместе с хозяйкой, поболтать с Дороти и понянчиться с крепышом Джозефом. Сразу после завтрака, визитеры приедут ближе к вечеру, Пенелопа посвятила два часа, чтобы отблагодарить всех слуг за хороший прием, в особенности прачку, кухарку и ту девицу, что каждый день до блеска натирала полы и мебель. Договорилась с кучером, который завтра должен был везти ее до станции по направлению к ее родному Беркширу.
— Я могу свободно отпустить Сэма и дольше, чтобы он лично привез вас домой.
— Поездом намного веселее, — улыбнулась Пенелопа, — чего только не увидишь на железнодорожной станции, да и окрестности от Манчестера до Лондона я увижу впервые, поскольку добиралась до вас наемной каретой. Даже моя мать в последние годы не брезгует подобным способом передвижения.
— Моя дорогая, миссис Эсмондхэйл видимо очень требовательная женщина, а я вот полюбила романтику «стальных артерий», как только она впервые открылась. Специально уговорила мужа поехать и посмотреть на Стоктон-Дарлингтонcкую железную дорогу, хотя тогда еще не было столько комфорта. И все равно для меня это стало самым эпохальным событием.
— Мои родители оказались более консервативны и не сразу признали превосходство машин над лошадьми.
Слуги были благодарны за вознаграждение в виде трех шиллингов каждому, выражали свои самые сердечные пожелания хорошего пути. Практически все деньги передавала Тесс, которая была в доверии у Пенелопы, но с кухаркой барышня решила поговорить лично и сама спустилась на кухню. В такое время здесь трудилось не более пяти человек, поскольку госпожа давно не устраивала приемов. Но если подобные празднества имели место быть, из окрестностей нанимали восемь-десять поденщиц и четыре официанта. Кухарка занималась приготовлением легких закусок к ленчу и попутно готовила самые вкусные сладости для вечернего чая, чтобы успеть к приезду визитера. У нее была всего лишь одна помощница, которую приходилось постоянно подталкивать, так как она все делала медлительно, в это время в дверях показалась Пенелопа, и девица тут же скрылась через второй выход. Такое поведение навлекло грозовые тучи на безоблачные глаза Марии. Кухарка вслед беглянке пообещала пожаловаться экономке.
— И зачем эту девку госпожа из Летмонда забрала? Толку никакого, а уж до сплетен, какая охотница….
— Из Летмонда? — поинтересовалась Пенелопа из-за спины Марии, чем напугала бедную женщину, набожную приверженцу Римо-Католической церкви и святого отца Патрика, который остался в ее родном городе Йол. Лицо беглянки ей показалось не таким уж неузнаваемым, но в том-то и заключалась беда барышни — она не запоминала имена людей или места, где могла их видеть.
Пенелопа покинула кухню с неким чувством любопытства, подстерегающем ее в темном углу коридора. Но и удача была ей подругой, во всяком случае, сегодня. Остроты добавляло понимание, что она последний день гостюет в этом доме, поэтому тайну «Летмондкой служанки» нужно как можно скорее раскрыть. В паре шагов от нее, та самая девица прошмыгнула в одну из кладовых, вот он счастливейший шанс, который, если она вдруг его упустит, то будет себя считать самой глупой дамой Беркшира.
