Диана и Эмма все еще оставались наверху, они уже покинули спящую Джулию и перешли в покои Леди Файнел, чтобы дальше продолжить разговор, где имя девушки мелькало не один и не два раза. Эмма была настороженна этим происшествием, она дала тайное поручение посыльному сбегать в Скотланд Ярд и пригласить инспектора Доубера, надежного человека для их семьи, чтобы он тайно провел расследование и все выяснил. Она была умной женщиной и поэтому с самой первой минуты у нее закрались некоторые подозрения.
Тем временем Мориссон допивал бутылку полусухого немного расстроенный тем, что никто не разделил его триумф, а ведь он победил. Его не волновало, что его кузина упала и могла разбиться насмерть:
«Чего за нее беспокоится, она ведь очухалась», — напоследок подумал он, прежде чем лечь спать.
Марианна придумала новое развлечение для своей гостьи, из-за множества чрезвычайно важных дел, визитов и утомительной переписки со своими подчиненными, эти несколько дней она совершенно не могла уделить семье надлежащее внимание. С Пенелопой виделась лишь за ужином, сообщая незначительные сплетни про ее соседей.
Будучи прекрасно расположенной к музыке, исполнила незатейливые песенки. Дороти обожала слушать ее игру на рояле и даже пыталась подпевать, при этом забавно жестикулировала, так же как и учитель пения, делала это очень серьезно, и одновременно комично, поэтому у Пенни улыбка почти не сходила с уст. Многие дамы, в возрасте миссис Саливер, считались опытными матронами, а Марианна с невозмутимым видом заявляла, что еще слишком юная и ей совершенно не хватает мудрости и опыта, чтобы причислить себя к их числу. За такой речью последовал веселый смех, да такой заразительный, что даже малыш начал им вторить.
В воскресенье они приехали в местную церквушку, отбыть мессу. Их вошедшая компания оказалась чрезвычайно шумной, даже Дороти что-то твердила няне, а Джозеф ей одобрительно аукал. К удивлению, богачей оказалось немного, остальные принадлежали к рабочему и крестьянскому классу. Все они теснились на деревянных лавах у входа, для богатых прихожан были отведены специальные мягкие скамьи со спинками ближе к алтарю. Священник спустился с помоста, где возвышалась его трибуна, и лично проводил миссис Саливер к ее «ложу», отвесил легкий поклон новоприбывшим дамам и занял свое место. Две дамы в строгом трауре с красивыми молитвенниками, скрывающие свои лица под вуалью, оживленно зашептались, когда Марианна переступила порог церкви, и не унимались, пока пастор не приложил палец к губам — знак, обозначающий полную тишину.
Во время проповеди никто не смел издать лишний звук, бедняки, сидевшие на задних рядах, единогласно повторяли — Аминь, за их духовным отцом. В то же время Пенелопа очень скучала, Марианна пребывала в таком же состоянии, она опустила свой взгляд и с интересом разглядывала обычный грубо обтесанный деревянный пол, помост и трибуну, иногда поглядывала на мистера Сисвонса, повествующего о Боге и чертях. К сожалению, ее положение в обществе, и значимость в округе не позволяли ей пропускать воскресные мессы. Но петь в церковном хоре с тремя богатыми вдовушками она естественно отказалась, как святой отец ее не упрашивал.
От церквушки до ее особняка было около пяти миль, ее построили совсем недавно на щедрые пожертвования богатых прихожан, деньги собирали подпиской, и миссис Саливер была в числе учредителей. Поэтому ее авторитет здесь имел небывалое значение, ее не могли осуждать в местах публичных, бедняки ее любили, она держала слово и помогала не утомительными поучениями, которые практиковались у всех достопочтенных дам, а реальными деньгами. Но, тем не менее, недоброжелатели были даже у нее, ведь все равно Марианна не была образцовой леди: могла позволить себе различные вольности, совершенно не воспринимала доброжелательных советов, много раз выходила за рамки благовоспитанности (имелось в виду ее управление финансовыми делами, трата денег по желанию, а не усмотрению, нанесение визитов только по нужде, не поддержание интереса к встречам достопочтенных матрон этого края, а иногда вообще вела себя как девчонка). Поэтому две вдовушки неодобрительно ее осуждали перед мессой.
После службы миссис Саливер предложила Пенни прогуляться по свежему воздуху, на что та охотно согласилась. Детей и няню отправили в экипаже домой, дабы они перекусили и отдохнули, Джозеф уже дремал на руках. Тем временем две дамы, взявшись под руки, пошли по пустынной тропинке, обсаженной разными кустарниками и молодыми деревцами, тут было безлюдно и слишком узко, чтобы могла проехать коляска. Тропа была довольно извилиста и вплотную прилегала к подножию одного из местных холмов, а оттуда открывался вид всей окрестности и даже окраина ближнего рабочего городка и фабрик, с которых клубился серо-бурый смрадный дым.
