Свеча — первая помощница искателей, — твердила себе девушка, оказавшись в кромешной тьме прохладного чулана. Было только одно объяснение, что камора эта ничто иное как комната соединяющая погреб с домом. И действительно, внизу что-то багровело, пришлось немного переждать, прежде чем беглянка сама наскочила на Пенелопу. Девушка резко метнулась в сторону:
— Эй, подойди-ка сюда! — уверенно приказала барышня, призывая служанку жестом руки. Спрятаться было некуда, пришлось повиноваться. Мисс Эсмондхэйл осторожно взяла свечу у служки и принялась ее разглядывать в упор. Вспомнить кто она, было задачей нелегкой, но девица сама во всем призналась:
— Не выдавайте меня, прошу вас, госпожа Эсмондхэйл. Эта работа очень важна для меня.
— Выдать тебя? Ты что, что-то воруешь?
— Нет, о нет. Но если миссис Саливер узнает, как худо я с вами тогда поступила, я здесь уже через час работать не буду.
Пенелопа, как не силилась припомнить, понятия не имела, чего такого недоброго ей сделала эта девушка. Она немного отошла, приподняв удивлено правую бровь, и про себя пожала плечами.
— Что ты могла сделать мне такого, что я должна быть на тебя в обиде?
— Помните тот день, накануне приезда миссис Саливер, когда вы постучались в двери дома моей бывшей хозяйки — старухи Клоуд и попросили у нее немного молока для голодающего ребенка. Я тогда вас практически прогнала. Да, я та самая служанка Элен, которая так поспешно закрыла перед вами дверь, приняв за нищенку. После того, судьба моя резко повернула в эти края, миссис Клоуд оказалась до предела жадной женщиной и платила мне сущие гроши, поэтому я всегда интересовалась свободными местами для прислуги. А с приездом госпожи узнала, что она хоть и требовательная, но щедрая. Вот и попытала счастье. Да только как вас увидела, страшно мне сделалось, вдруг вспомните, кто я такая и поспособствуете увольнению.
— И поэтому ты от меня пряталась? — улыбнулась Пенелопа.
— Да.
— Тут уж, если бы я и держала на тебя зло, то сейчас бы все равно была не опасна, так как забыла и облик твой и имя. А твою жадную госпожу выбросила из головы, как только часики назад выкупила.
— Значит, вы не будете говорить с миссис Саливер?
— Нет. Будем считать это нашим маленьким секретом.
Элен обрадовалась такому неожиданному освобождению от оков страха и облегченно вздохнула.
— Знаете, мисс Эсмондхэйл, я вам так благодарна, даже одну тайну поведаю.
— Тайну? И кого эта тайна касаться будет?
— Да, так-с непосредственно вас и касается. Мне одна женщина сказала, имени ее говорить не буду, но с Милен она в хороших отношениях. Вы не просто так приехали в Летмонд, все было заранее спланировано, и доктор вас давно дожидался, еще с лета. Он пообещал своему родственнику с вас глаз не сводить и в черном теле держать. Правда, Милен все вскользь рассказывала, больше вас жалела, но добавила, что «… лучше так, чем бы просто умертвили». Только не говорите ни Милен, ни доктору о нашем разговоре, все это страшная тайна заговорщиков.
Мисс Эсмондхэйл опешила от всего, что узнала. До чего же неприятны подобные тайны, по телу сразу побежали мурашки, абсурдные предположения заняли мысли девушки. Но все сводилось к тому, какое отношение друг к другу имеют доктор Кроссел, мать и Ричард Гембрил и что она им такого сделала, что ее даже хотели убить? А если захочется узнать всю правду, придется вывести на чистую воду эту троицу, которую, к слову, она побаивалась…
Отпустив Элен, Пенелопа и сама решила покинуть столь неподходящую для ее временного уединения обитель. За дверью, всего в нескольких шагах от нее, в углу стояла Марианна:
— Я подробно слышала первую часть разговора, — прямо ответила миссис Саливер, — теперь буду знать, за что ее увольнять, по твоему желанию хоть сейчас же.
— Зачем? — пожала плечами Пенелопа. — Я не держу на эту девушку зла, пусть и дальше работает, ведь это уже прошлое….
— Добрая ты девушка, ладно пусть пока работает, — подруга взяла Пенелопу под руку, и они пошагали по коридору.
Пенелопа намеревалась кое о чем расспросить Марианну:
— Ты же давно знаешь Милен, смогла бы она без зазрения совести лгать?
— Старушка Милен? — удивилась миссис Саливер, переводя взгляд на своего друга. — Я раньше такого о ней не слышала. Эта женщина, хоть и любит обсудить что-то о ком-то, но лгать и клеветать… моя мать всегда разбиралась в людях, и она бы не свела близкую дружбу с подобным человеком. В чем же ты таком подозреваешь нашу милую старушку?
— Вы удивительная семья — дружба с обычной служанкой может стоить репутации..
— О, моя дорогая, не все так каким кажется, Милен отнюдь не нищенка, во всяком случае, в молодости своей она была родом из благородной семьи. Но судьба коварна, она не оставила ей иного выхода, как устроится прислугой в домах людей, которые некогда были ей ровня. Я уже не говорю о ее нынешнем патроне…
