Марианна прислонилась к старому тополю и сладостно зевнула, когда ее подруга с интересом ходила у края, высматривая маленькие домики и крошечных людей, которые, подобно муравьям, копошились вблизи.
— Марианна, это же…это прекрасно.
— Я знаю, поэтому повела тебя именно этой тропой. Моя дорогая, ты еще не замерзла, сегодня очень прохладный день.
— Сегодня самый красивый день в моей жизни.
— У-у-у…. — довольная дама так и не продолжила своей речи.
По плану миссис Саливер, они направлялись в деревушку Блонсхид, в которой зайдут к местному лавочнику, посетят его жену, немного отдохнут, выпьют кофе с пряными булками (которые готовит только миссис Тоусси и рецепт которых хранится в тайне вот уже три поколения), одолжат их повозку, и на ней доберутся домой.
— Тебе там понравится, Пенелопа: во-первых, Мария первая болтушка в этой деревеньке, с ней не соскучишься; во-вторых — ее угощение ценится на всю округу, некоторые слишком гордые матроны посылают тайком своих экономок или кухарок, чтобы те покупали ее булки. Ну а с мистером Тоусси всегда приятно поболтать о торговле, о том какие товары сейчас особо ценятся, что нас ожидает в будущем.
— Ты так легко общаешься с людьми ниже тебя по происхождению? Не боишься, что твоя репутация окажется запятнанной?
— С такими, как ты сказала, недостойными людьми я общаюсь с охотой, они снабжают меня ценными новостями, а зная многое, могу держать руку на пульсе, разумно управлять фабриками и не оказаться очередной жертвой какого-нибудь хитроумного мошенника.
— Марианна, как ты много знаешь о введении хозяйства и бизнеса.
— Частично этим я обязана своему мужу, упокой Господи его душу, потом городу моего детства — Летмонду, где на каждого приезжего зеваку ожидает воришка с ножом в кармане, а еще двум вдовушкам, которых ты наблюдала в церкви и которые беспрерывно точат свой острый язычок о мою репутацию. По правде говоря, мистер Тоусси любит рассказывать всем нездешним горожанам одну местную легенду, — миссис Саливер с удовольствием решила повернуть разговор в другое русло.
— Два столетия назад, может и больше, местные жители самолично казнили одного грабителя, убийцу и чернокнижника: привязали его к лошадям, чтобы его тело разорвало на части, он, конечно, умер мучительной смертью, поговаривают, у него так растянуло руки, что они волочились по полу. Потом привязали булыжник (по поверьям это не даст душе покоя), а какой-то пострадавший выколол глаза и вставил туда тлеющие угли. Покойника закопали в самом заброшенном месте, где растет «Чертова отрава». Но спустя месяц, один сорвиголова сообщил, что он обнаружил разрытую могилу и булыжник валяющийся на поверхности.
С тех самых пор, каждую зимнюю ночь, когда полная луна становится между двух холмов, и когда сильный ветер из неоткуда набросится со всей силой на церковный колокол, заставив его отбить два раза, тогда восстает этот призрак и начинает убивать людей, а тела их тащит в свое лежбище. Его руки волочатся по земле, вместо глаз горят угли, во рту ползают черви и разные гады, на голове два страшных шипа. Горе одинокому страннику, оказавшемуся на его пути: острый нож за поясом и клыки вместо зубов, а еще эти длинные длани, тянущие жертву — не оставляют никого в живых.
Пенелопа судорожно сглотнула, она прямо таки дрожала от страха, слушая такую легенду, трудно оставаться равнодушным, если тебе пересказывают такие подробности.
— А вообще я этот рассказ плохо знаю, пусть мистер Тоусси тебе поподробней повествует.
— О нет, спасибо, мне и этих сведений вполне достаточно, — она остановилась, потом резко добавила. — а этот призрак только ночью приходит?
— Что? — миссис Саливер повернулась.
— Ваши деньги в обмен на жизнь! — невысокое, в дранье, сутулое, заросшее, грязное, вмиг выскочило из-за кустов и оказалось подле дам с ножом, обвело их своим полуозверевшим взглядом, вращая покрасневшими зеницами.
Оружие было направлено на Пенни, но периодически выписывало угрожающие фигуры у самого лица Марианны.
— Не убивайте нас, сэр призрак! — как на исповеди взмолилась Пенелопа, второй раз в жизни ей угрожали ножом, и второй раз в жизни ей не на шутку страшно.
— Нет, это человек. Боб ты угрожаешь нам? — спросила удивленная и немного растерянная Марианна.
— Да, миссис Саливер, я вас убью из-за того, что вы сделали с моей жизнью. Теперь ни один торговец и владелец паба не продает мне выпивку даже за деньги.
— Ты это заслужил, Боб, мне твоя жена, честная миссис Блани, пожаловалась, что ты беспробудно пьешь, и у нее не остается денег, чтобы покормить детей, у них нет крепкой одежды и обуви. Тем более, ты знаешь, что будет, если наши тела найдут околевшими — тебя посадят, твою жену выгонят с фабрики, твоих детей будут презирать и выставят с вашего дома.
Кажется, у Боба дрогнула рука.
— Б-о-о-б, одумайся, — Марианна перехватила инициативу, она уже умело манипулировала его мыслями и страхами.
— Они не узнают.
— Все знают, что ты наказан мною и будет глупо подумать на кого-либо другого, чужих здесь не бывает.
Рука дрожала, но опасность еще не миновала, особенно для Пении.
