Джулия сидела у окна, измученная желанием увидеть Руперта прямо сейчас. Минуты текли медленно, сея смуту в душе. Никого нет! Это самый лучший момент для сердечных откровений: после стольких лирических отступлений, многочасовых раздумий, сна без сновидений, наслаждений скорых встреч и душевных мук расставаний — все прекратите пляску в голове, о неумолимые мысли, замолчите, голоса трусости и недоверия, решение принято — чувства к Руперту, смущающие сердце, есть настоящая любовь, непоколебима уверенность во взаимности. Пусть остальные будут против их счастья. Сквозь призму упреков, град поучений, вопреки запретам матери и тетки, она пожертвует своими призрачными перспективами завидного будущего, уже столь для нее несущественными, и скажет «Да», как только он откроет свою душу.
Джулия твердо решила, что, во что бы то ни стало, упросит отца дать согласие на этот брак, пусть лично познакомится с Майерсоном и убедится, что он пара его дочери.
Этот самый Майерсон появился неожиданно, нет, он не возник из воздуха, не материализовался из огня, но точно знал, где искать девушку, без лишних громыханий и стучаний дверью; остановился на пороге комнаты, не задохнувшийся от усталости, как-то торжественно одет и улыбающийся, дьявольски улыбающийся. Возможно, так он скрывал смущение, если мужчины могут испытывать подобное чувство — этого барышня не знала, но глаза, так лихорадочно блестевшие, показались ей необычными.
Он прикрыл за собой дверь, прошелся ровным шагом, сел в кресло — Джулия следила за ним, не отрывая взгляда. Сама уж вскочила, невольно не опрокинув вазу со столика, так некстати примыкающего к месту ее обдумываний. Расположилась в кресле напротив, все время Руперт неподвижно за ней наблюдал.
— Мистер Майерсон, вы меня искали? — настороженно, голосом полным надежд и опасений, с кокетливым огоньком в глазах, присущих ей даже в самые волнительные минуты нахождения наедине с мужчиной (негласно провозглашенным ее возлюбленным), обратилась барышня, прижимая руку к животу, чтобы подавить ненужную слабость тела.
— Я знал, где вы. Если мне нужно отыскать кого-нибудь в огромном доме, я подобен псу — сразу ощущаю, где есть присутствие человека, не отворяя лишних дверей.
— Вы хотите мне что-то сказать? — она сама подводила его к нужным речам, стараясь пока удержаться на краю пропасти, но с большим нетерпением ожидая развязки — страстного разговора двух помолвленных людей.
— Я многое хотел сказать… — Руперт многозначительно провел указательным пальцем по подбородку.
— Так не томите же…
Он помедлил, Джулия с жадностью заглядывала ему в глаза, пытаясь отыскать их выражение, которое присуще в минуты признания. При этом девушка забылась, потеряв осторожность подобной вольности.
— Мисс Эсмондхэйл, вы знаете, какое чувство я испытываю по отношению вас, я… намерен жениться через три недели…
Джулия приоткрыла ротик от удивления, ее возлюбленный имеет намерения очень серьезные. Да Господи, разве ж она не готова повенчаться хоть завтра на заре. Правда теперь хлопот с платьем прибавится, да и своих родных придется оповестить в кратчайшие сроки, но даже пусть времени в обрез, она от этого не станет менее счастлива.
— Такое сладостное томление в ожидании, моя будущая жена — жемчужина, которую я разглядел среди моря ракушек, и которой хочу завладеть, пусть она не так красива, как иные и старше меня на пятнадцать лет, но драгоценность не имеет возраста.
— Что?! — перебила его Джулия, от удивления, когда досказал до конца, но перед этим чуть не выпалила: «Я согласна».
— Да, да, мисс Вайден дала мне свое согласие, совсем недавно она стала богатой наследницей, но предпочла скромного джентльмена всем светским львам, по сути, кутилам и транжирам…
— Этого не может быть!? Вы не любите ее, вы любите…
Он прикрыл лицо рукой и расхохотался:
— Ах, бедное дитя, вы полагали, что я пришел в этот час, чтобы броситься перед вами на колени, умоляя выйти за меня? При этом раздавать клятвы о вечной любви к вам? Будь у вас за душой пятьдесят-шестьдесят тысяч фунтов и достойная репутация, а также высокородный отец, а не выходец из коммерсантов. Но вы не можете мне предоставить ни того, ни другого.
Слезы горечи потекли по щекам. Во взгляде Руперта пробежала искорка презрения:
