Диана подняла на дочь свой взгляд, метнула пару молний и снова потупилась, она вяло реагировала на все разговоры, но упоминание о соседке ее взбесило, но только с виду, на самом деле существо пронзил страх, что болтливая Генриетта могла раздобыть кое-какие сведения об инциденте в Лондоне. Джейкоб пожал плечами и ответил, что будет не против, если и его жена пожелает посетить миссис Тренд, а также Пенни и Джули.
Вечером читали молитву, мистер Эсмондхэйл за время своего проживания среди католиков немного перенимал их привычки, за семь лет он тоже ощутимо изменился и не только постарел, стал мудрее и понял все свои ошибки. Диана немного смягчилась, возможно, приобщение к Богу немного отвлекло ее от смуты в душе. Она даже заговорила с Пенелопой:
— Тебе бы наряды новые подобрать….
— Спасибо, матушка, — мисс Эсмондхэйл даже немного растерялась.
На следующее утро Диана, как и годится хорошей хозяйке, занялась управлением домашнего хозяйства, приказала перенести в библиотеку сабли и картину, которые были перемещены в более посещаемое хозяевами помещение, после уезда Джейкоба и до сих пор не вернулись на свое законное место. Буфет уехал в людскую столовую, а миниатюрные фигурки и вазы отнесены на третий этаж. Больше не было той помпезности, зато дом стал заметно светлее. Летом Диана подумывала пригласить архитектора и несколько рабочих, чтобы поменять обои и подумать об изменении фасада. Муж с ней согласился во всем, он и сам хотел перемен в доме, инициатива жены ему понравилась.
Пенелопа в это время бездельничала: проехаться на Капеллане до завтрака ей не удалось, так как дождь испортил все ее планы, зато она намеревалась в экипаже поехать в местный городишко Хоуп и кое-что там прикупить для себя. Собираясь в дорогу, она вперед отправила Тесс, чтобы та ее дожидалась в карете, а сама в своей комнате составляла список необходимого. Спустившись вниз, она столкнулась с Джулией. Сестра показалась ей заболевшей, она и сегодня не спустилась к завтраку, выглядела бледной, худой и осунувшейся.
— Мне нужно с тобой поговорить, — несколько настороженно проговорила она.
— Если ты меня сейчас будешь укорять, что я отбила у тебя Ричарда или по иным каким-то причинам провинилась, лучше оставь нравоучительные речи до вечера, сейчас я занята, я вообще-то уезжаю. И матушка в курсе, так что можешь ей не жаловаться зря на меня, — Пенелопа повернулась и пошагала к выходу.
— Постой! — остановила ее сестра, — Я не буду тебя укорять, я хочу извиниться перед тобой…
— Тебе нечего передо мной извиняться, ты мне ничего не сделала плохого, давай просто будем жить, не обращая внимания, друг на друга…
— Нет, Пенни, я провинилась в своем предубеждении по отношению тебя… давай только не тут, давай выйдем в сад, я хочу тебе открыться…
— Ты можешь собраться быстренько и мы поговорим в экипаже, я дам Тесс отбой и она останется дома.
— Хорошо, только мать…
— Я попрошу позволения взять тебя с собой у отца….
Экипаж неспешно катился по залитым дорогам, а Джули рыдала на плече Пенелопы:
— Прости меня, я такая глупая, никогда не слушала твоих предостережений по отношению ни мистера Фиджера, ни Гембрила.
— А что собственно случилось в этот раз…
— Представляешь, мистер Фиджер пустил слух, что я хотела его скомпрометировать, чтобы он на мне женился…
— Это он так сказал?
— Нет, это я услышала из уст другого, еще более страшного человека….
— А мистер Фиджер при этом не говорил, что поспорил со своим дружком, что безнаказанно поцелует тебя того вечера?
— Он такое говорил?
— Да, именно поэтому я и последовала за вами, пытаясь спасти твою репутацию.
— О, Пенелопа, как же благодарна тебе, но почему ты мне не говорила этого раньше.
— Не хотела тебя расстраивать.
— Но я так плохо думала о тебе, а еще в моей жизни появился Руперт Майерсон…
Джули подробно пересказала свою жизнь за время пребывания в Лондоне и тот роковой разговор, где Элисон ее опозорила перед сэром Магнусом…
— Вот гнусная змея эта Элисон и сынок ее, — не выдержала мисс Эсмондхэйл.
— А я его любила.
— Ничего переживешь, он тебя не достоин, вот и пусть женится на старухе, а ты найдешь себе мужа здесь. Ты помнишь, сколько хороших молодых людей отвергла из-за своего ложного убеждения.
— Ты думаешь, кто-то согласится взять меня в жены после такого?
— Сейчас на тебя жалко посмотреть, но приведешь себя в порядок, и будем подбирать тебе мужа.
— А ты Пенелопа, когда же ты соберешься замуж?
— Видимо, мне этого не суждено, но я надеюсь на маленький домик в глуши, с кухаркой, прачкой, горничной, без лакеев и кучера, который ты мне обещала…
— Я тогда злилась на тебя и была слепой, убежденная, что все титулованные аристократы — порядочные люди.
Пожалуй, это было началом мира между сестрами, потом Джули призналась еще в одном своем проступке:
— Я забыла тебе отдать письмо, — она вложила небольшой конверт в руки Пенелопы, он был уже вскрыт и на скорую руку заклеен.
— Ты читала мою корреспонденцию?
