Я не слишком поняла сказанного, но смотреть на пытки было невыносимо. Бросилась к двери возле прозрачной стены, но она оказалась заперта, а сенсорный экран не отреагировал на отпечаток моей ладони. Я вернулась к Кинреду, он наблюдал за моими действиями серьезно и без тени улыбки, но ничем не помогал. Наклонилась к панели, нашла кнопку с рисунком микрофона и заорала, даже не представляя, включилось ли устройство:
– Хватит! Остановитесь!
ИИ меня услышали. По крайней мере, один развернулся к стеклу. Кинред повторил, не покидая своего места и намного спокойнее:
– Остановитесь до новых распоряжений.
Громилы синхронно кивнули и разошлись в разные стороны. Той расслабился и с облегчением прикрыл глаза.
– Его раны лечатся так же, как человеческие? – я снова обернулась к директору.
– Конечно. Даже быстрее. С такими повреждениями он справится за счет собственной регенерации через пять часов. Если пригласить медиков, то они приведут его в норму за час.
– Так пригласите! – я не понимала, чего он еще добивается. – Или это тоже должна сделать я? Так запросто!
– Во-первых, Ината, успокойся. Эмоции мешают тебе думать, а ведь ты способна думать. Во-вторых, еще не все закончено, и мы вполне можем продолжить, пока ты не посчитаешь, что с него достаточно.
– Что? – я со злостью шагнула к нему, но последовала первому совету и остановилась. Продолжила после паузы: – Так вы через жалость решили заставить меня его простить? Показать, что его страдания мне невыносимы – и пусть злость останется, но для меня он не просто пылесос-убийца, а живое существо?
– Все верно, – Кинред слабо улыбнулся. – Я с каждым днем убеждаюсь все сильнее, насколько мне с тобой повезло.
Я его приподнятого настроения не разделяла.
– Мне зайти и поговорить с ним? Сказать, что мне небезразлично его положение?
– Думаешь, этого будет достаточно, Ината?
– А-а-а, – протянула я с появившимся сарказмом. – Нужно что-то большее, мол, я не брезгую и не отстраняюсь? Мне стоит поцеловать его? Или переспать с ним? А может, отсосать? Вот прямо на глазах у тех бугаев. Этого будет довольно для окончания эксперимента? Секса из жалости достаточно, чтобы доказать прощение из жалости, а, сэр?
– Вполне, – отрезал он почти холодно. Подошел к двери и приложил руку к панели, створки бесшумно разъехались.
Я уже через несколько секунд была рядом с Тоем. Вблизи рана выглядела еще хуже. Зачем они делают искусственных людей с такой детальной схожестью? Я старалась не смотреть, чтобы не затошнило. А молча начала развязывать ремни, освобождая его руки и ноги.
– Ината… – Той совсем по-человечески оперся на мое плечо. И выглядел сконфуженным.
Огляделась и подтолкнула его к кушетке. На нижней полке нашла бинты и марлю. Медик бы справился лучше, но я не могла бездействовать. Усадив Тоя, наклонилась и прижала марлю к кровоточащей ране, медленно и не слишком умело начала обвязывать бинтом вокруг торса. Громилы ИИ стояли поодаль и, кажется, даже не смотрели в нашу сторону.
– Ината, ты больше не сердишься? – тихо спросил Той.
– Сержусь, – твердо ответила я, продолжая свое занятие. – Даже не так, я в бешенстве. Мне не плевать на тебя, я снова попытаюсь стать твоим другом и буду помогать тебе измениться, и я никогда не прощу тебя за смерть человека. Но хотя бы постараюсь не вспоминать об этом каждый раз, когда вижу тебя.
– Я понимаю, – он вдруг мягко улыбнулся и наклонился, ловя мой взгляд. – Спасибо и за это. Я хорошо изучил твой психотип: ты не идешь на сделки с совестью, если у тебя есть выбор. Чувства для тебя значат меньше морали. Я хотел бы пообещать, что такого не повторится. Но и в предыдущий раз я не знал, что на подобное способен.
– Надеюсь на твой рассудок, Той. Иначе точка – окончательная и бесповоротная. И пусть тебя хоть на лоскуты здесь режут, глазом не моргну.
– Сделаю все возможное. Но ты ведь понимаешь, мистер Кинред может не оставить нам выбора, даже если ты во мне окончательно разочаруешься.
– Ничего, – ответила я сухо. – Он может заставить. И когда-нибудь он сломает меня этим. Но и тогда будет выбор: я уйду из ЦНИ. А ты останешься здесь. Вот и думай, хочешь ли остаться здесь без меня, Той.
Он вдруг перехватил мою голову, но не поцеловал, а с силой прижал к себе. Руку даю на отсечение, что я расслышала какой-то гулкий стук. Теперь уже не удивлюсь, если ему и аналог сердца установили. Я подняла лицо и заглянула в глаза – совершенного голубого цвета. Я в тот момент уже не могла сказать, что ненавижу его так же, как час назад, но сильнее злилась на Кинреда, который вынудил, буквально силой заставил меня все это чувствовать. Две марионетки в руках кукловода, но он беспощаден по отношению к нам – просто дергает за веревки. Сукин сын…
