И не только для того, чтобы окончательно успокоить Тоя, а больше чтобы позлить Кинреда, я потянулась к нему и поцеловала. Разумеется, он ответил сразу, вдохновленный и буквально оживающий на глазах. И я не давала себе возможности опомниться, хотя готовилась, что в любой момент нас остановят сухой командой отключения. Но этого не происходило, и когда я потянулась к замкам своего комбинезона, Той отстранился и заглянула в глаза.
– Ината, ты не хочешь продолжать. Я считываю все реакции, меня не обманешь.
Я ответила, уже уверенная в том, что поступаю правильно и мне хватит на это сил:
– А я и не пытаюсь тебя обмануть. Но он, – я чуть махнула головой в сторону стеклянной стены, – меня отпустит на мой ярус только после того, как я продемонстрирую полную лояльность. Так давай же, Той, сделай мне приятно любым способом, даже если я не хочу продолжать. А вы братцы, смотрите внимательнее, – я обратилась и к громилам, присутствие которых меня сильно смущало, потому я и говорила все увереннее, чтобы собственное смущение смять: – Мне все равно, если это означает, что с меня снимут ошейник. Оказалось, что и в тюрьме есть разные степени свободы.
Той усмехнулся. Я откинулась назад, подставляя ему шею, он с удовольствием наклонился и провел по ней губами. Однако затем вновь посмотрел мне в глаза:
– Если это представление для директора, то он только что вышел.
Я в недоумении уставилась на ИИ, что стоял справа. Тот монотонно и равнодушно кивнул, подтверждая произнесенное. И я мгновенно потеряла интерес к происходящему – Той, это уловив, тактично отстранился. Мы долго сидели рядом на кушетке, смотрели в пол и думали каждый о своем.
– Он ушел, чтобы не смотреть? – спросила я вслух у самой себя после долгого молчания. – Или ему было все равно, что произойдет дальше? Или он показал мне, что ему все равно?
Той ответил:
– Какие-то путаные вероятности. Ты из-за чего-то беспокоишься, Ината. И хочешь вернуться на свой ярус. Я благодарен ему за то, что он нас помирил, пусть и таким способом, но если он с тобой плохо обращается, то…
Он замолчал, а мне очень важно было узнать продолжение:
– Что, Той? Что бы ты мог ему сделать?
– Не знаю, – он снова потупился. – И не хочу знать.
Я так и не поняла его ответ, а в нем и крылась суть. Той просто осек себя, чтобы меня не расстраивать после шаткого примирения? Но если он узнает про то, что происходит между мной и нашим шефом почти ежедневно, то он пойдет на убийство снова? А я, интересно, смогу использовать его как инструмент освобождения, и не стану ли оттого убийцей сама?
– Ну и почему вы ушли?
Я вернулась в апартаменты, оставив Тоя на попечение медиков. Надеюсь, найдется среди них кто-нибудь сердобольный, кто додумается и принести ему одежду. Хотя могут и не додуматься – его обнаженное тело такое же совершенное, как и все остальное. Большинство женщин и девушек не возражали бы, ходи он вообще в таком виде по жилым ярусам постоянно.
Я же настроилась вытрясти из Кинреда всё, потому и начала с главного, когда вошла. Он сидел в глубоком кресле со стаканом в руке. При моем вопросе удивленно вскинул брови. Но я остановилась в нескольких метрах от него и тем продемонстрировала, что не собираюсь позволить ему избежать ответа. Он же как обычно не выдал даже тени волнения:
– Ушел, потому что достиг сегодняшней цели. Жалость во многих людях, особенно в женщинах, пробуждает более глубокие чувства. Основа этой взаимосвязи – материнский инстинкт. Не злись, Ината, без этого стресса ты бы перестраивалась намного дольше.
– Я не о том, – я в кои-то веки смотрела ему в глаза. – Почему вы ушли? Неужели не было интересно, чем закончится? А я думала, вы любите смотреть.
Он улыбнулся, а обычно Кинред улыбался лишь в тех случаях, когда что-то шло по его плану. И говорил мягко, растягивая слоги:
– Ината, ты снова обвиняешь меня в ревности? Уж наверняка я не вынес такого зрелища и предпочел убежать, развевая по ветру волосы, чтобы выплакаться в подушку?
– Ну, может, не в подушку, но суть моей первой мысли вы передали верно.
Его глаза уже смеялись. Кинред поднялся на ноги, отставил стакан на высокий столик.
– Что же творится у тебя в голове, Ината? Какая-то непроходимая смесь бардака и логического порядка. Придумала, что это чему-то доказательство, а все было наоборот: я ушел, чтобы ты ничего не делала для доказательства мне.
– А это вы о чем? – я хмуро наблюдала, как он обходит меня кругом, и не двигалась.
– Еще скажи, что не собиралась переспать с Тоем только для того, чтобы мне что-то доказать. Это было так очевидно, что даже он понял. Я вышел, чтобы ты не делала этого, если не хочешь. Сегодня в вашем сексе не было никакого смысла, оборудование не подключено, расчетные данные не введены, а своей цели я достиг. Но ты увидела амбразуру и полетела на нее со всей своей эмоциональностью. А я взял и бесцеремонно лишил тебя единственного зрителя этого театрального акта, тем самым убрав весь смысл.
