— Олег Станиславович, мы… мы пытаемся связаться, но они не отвечают… — залепетал один из них.
— ПЫТАЕТЕСЬ⁈ — Марков в два шага преодолел расстояние до их столов, нависая над ними, как грозовая туча. Он не кричал. Он извергал ярость. — Пока вы тут пытаетесь, наши ключевые активы горят синим пламенем! Метрики падают! Репутация летит в пропасть! Я жду результат, а не ваши жалкие оправдания!
Мой взгляд не отрывался от экрана, но все мое существо, каждая нейронная связь, заточенная годами анализа, превратилась в один сплошной сенсор. Я впитывал данные.
Поза. Широко расставленные ноги, агрессивно выставленная вперед грудь, руки, сжатые в кулаки. Это была не поза менеджера, недовольного подчиненными. Это была боевая стойка воина, готового броситься в атаку.
Манера речи. Грубая, рубленая, полная презрения. Никакой корпоративной вежливости, никаких «эффективных» словечек. Только чистая, неприкрытая, первобытная ярость. Он не отчитывал сотрудников. Он орал на свою провалившуюся группу после неудачного рейда.
И тут один из аналитиков, набравшись смелости, попытался возразить.
— Но, Олег, мы не могли предвидеть, что…
— Заткнулись все, позорники! — оборвал его Марков, и эта фраза ударила меня, как разряд тока.
Я видел это. Я слышал это. Точно та же интонация. То же презрение. Та же лексика. Те же самые слова, которые Костоправ написал в общем чате после того, как его «лейтенанты» провалили ганк.
Картина сложилась. Два разрозненных файла данных, две личности — Олег Марков, успешный менеджер, и Костоправ, безжалостный ПК, — наложились друг на друга с идеальной точностью. Они были не просто похожи. Они были одним и тем же человеком.
Словно почувствовав мой взгляд, Олег резко обернулся. Его ярость, до этого распыленная на подчиненных, сфокусировалась в одной точке. На мне. Он увидел меня, сидящего здесь, спокойного, почти расслабленного, с чашкой кофе в руке. Само собой, я тут же стал причиной его катастрофы. Это я поджег его империю.
Он двинулся ко мне. Двинулся, как танк, как его собственный игровой аватар. Каждый его шаг был тяжелым, полным угрозы. Люди расступались перед ним, как вода перед носом ледокола. В офисе воцарилась мертвая тишина. Все понимали, что сейчас будет не просто разнос. Сейчас будет казнь.
Он остановился у перегородки моего рабочего места. Его тень накрыла меня, погружая мой маленький островок порядка в холодный мрак. Я медленно поднял на него глаза, сохраняя на лице выражение легкой, вежливой заинтересованности.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Чтобы обрушить на меня всю свою ярость, всю свою власть, которую он имел в этом реальном мире.
Но я не дал ему этой возможности. Я сделал свой ход первым.
— Что, нубы отделали, Костоправ? — тихо спросил я.
Слова были произнесены почти шепотом, но в звенящей тишине офиса они прозвучали, как выстрел. Я не повышал голос. Я не угрожал. Я просто констатировал факт, используя его собственное оружие — информацию. Я перенес игру сюда, в реальность.
Эффект был ошеломляющим.
Лицо Олега Маркова на мгновение застыло, превратившись в маску абсолютного, кристального шока. Багровый цвет ярости сменился мертвенной бледностью. Его самоуверенность, его агрессия — все это исчезло, словно выключенное невидимым рубильником. Маска «Олега Макарова» и маска «Костоправа» одновременно треснули и рассыпались в прах, обнажив то, что было под ними: растерянного, напуганного человека, пойманного в ловушку, которую он сам же и расставил для других.
Он смотрел на меня, и в его глазах я видел не гнев, а чистый, животный ужас. Ужас хищника, который вдруг осознал, что его беззащитная, на первый взгляд, жертва только что вытащила из кармана револьвер.
— Откуда ты… знаешь? — прошептал он, и его голос был не громовым ревом лидера, а слабым, срывающимся писком.
Он не стал ждать ответа. Он развернулся так резко, что едва не споткнулся, и почти бегом бросился в свой кабинет, в свой стеклянный аквариум, который теперь казался ему единственным безопасным местом. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что стекло задрожало.
Я медленно отпил кофе. Он уже остыл. В офисе по-прежнему стояла гробовая тишина. Десятки глаз смотрели на меня — на серого, неприметного аналитика, который только что заставил грозного начальника отдела с позором бежать с поля боя.
Партия снова перевернулась. И теперь я знал своего противника в лицо. В обоих мирах.
Оставшийся день в «ПиксельХабе» прошел в оглушительной, почти неестественной тишине.
Хаос, который Олег Марков принес с собой, исчез так же внезапно, как и появился. Он больше не выходил из своего стеклянного аквариума. Я даже не был уверен, что он там. За матовым стеклом его кабинета не было видно ни тени, не слышно ни звука. Царство Костоправа пало, и на его руинах воцарился хрупкий, напряженный мир.
