Это не входило в задание. Это был бонус. Потенциальный рычаг. Информация, которая была куда ценнее любого золота. Информация, которая превращала эту простую миссию по краже в сложнейшую партию, где черное могло стать белым, а враг — союзником.
— Они уже на лестнице, — бросила Кира, выглянув в коридор. — Валетти и его гориллы.
Отступать тем же путем было самоубийством. Они ждали нас в коридоре. Они прочесывали каждый угол. Но мы и не собирались идти этим путем.
— Пора, — сказал я, и мы метнулись к окну, выходящему в темный, залитый лунным светом сад.
Снаружи, под окном кабинета, простирался огромный сад, залитый призрачным светом луны.
Звуки хаоса из бального зала доносились сюда лишь приглушенным гулом. Время замедлилось, сжалось в тугую пружину ожидания.
Я кивнул Кире. Она, не говоря ни слова, принялась за большое французское окно, выходящее на балкон. Сняв с пояса небольшой, но тяжелый молоток, она нанесла один-единственный, точный и почти беззвучный удар по основанию стекла. Паутина трещин разбежалась по всей поверхности, но окно не осыпалось. Это была ее работа — контролируемый хаос. Одним движением руки она выдавила ослабленное стекло наружу, и оно бесшумно упало на мягкую траву внизу.
В проем ворвался свежий, прохладный ночной воздух, пахнущий розами и мокрой листвой. Это был запах свободы.
Кира разматывала [Веревку с крюком]. Это был не просто кусок каната. Каждый узел на ней был продуман, крюк на конце был сделан из легкого, но прочного сплава, с зазубринами, способными вцепиться в любой уступ. Она метнула его с точностью, которой позавидовал бы любой ассасин. Крюк впился в каменный карниз крыши.
— Давай, — скомандовала она, и я, не раздумывая, перемахнул через подоконник на небольшой декоративный каменный балкон.
Я задернул шторы. За моей спиной раздался грохот открываемой двери. Они ворвались в кабинет. Но мы уже были снаружи.
— Вниз, — коротко бросила она. — Быстро.
Я не стал спорить. Схватившись за веревку, я скользнул вниз, в спасительную темноту лабиринта из живой изгороди. Стены из плотно подстриженного кустарника были выше человеческого роста, создавая идеальное укрытие. Приземление на мягкую землю было почти бесшумным. Секунду спустя рядом со мной оказалась Кира, легкая и быстрая, как кошка.
Сверху, из кабинета, доносились яростные крики Валетти. Весь второй этаж особняка зажегся светом. Охрана и наши таинственные «соперники» метались по комнатам, осознавая, что мы не просто растворились в воздухе, а переиграли их, использовав их собственный план против них.
Тем временем в бальном зале творился свой финал.
Мы с Кирой уже двигались по запутанным коридорам лабиринта. Карта поместья, которую мы так тщательно изучали, теперь была выжжена в моей памяти. Я вел нас по заранее намеченному маршруту, к условленной точке встречи — старому, заброшенному фонтану в самом сердце сада.
Мы добрались на место встречи первыми.
Через минуту из-за поворота, отряхиваясь от листвы, вышел Михаил, а следом за ним, спокойный, как и всегда, Олег.
— Мы сделали их. Мы сделали, ребята! — В голосе Киры звенел чистый, незамутненный восторг.
И я не мог ее винить. Мы не просто выполнили квест. Мы столкнулись с профессиональными противниками, которые играли против нас краплеными картами. И мы победили. Не силой, не уровнем, а умом, слаженностью и смелостью отказаться от проигрышного плана.
— Еще не совсем, — ответил я, хотя и сам чувствовал прилив триумфа. — Теперь — отход. Через южную стену, там, где Кира нашла слабое место. Двигаемся тихо и быстро.
Мы, словно четыре тени, скользили по ночному саду, пока в особняке за нашими спинами разгорался настоящий пожар из ярости, обвинений и поиска виноватых. Охрана и «охотники» искали нас там, где нас уже давно не было. Они искали воров, действующих по стандартной схеме. Но мы не были ворами.
Мы были системой, которая только что успешно взломала их реальность. Миссия была выполнена.
Коридоры лабиринта из живой изгороди были темными и тихими.
Над головой шумел ветер, донося приглушенный гул паники из далекого особняка. Мы двигались быстро и слаженно, адреналин гнал нас вперед. Впереди маячил силуэт южной стены — наш путь к свободе. Пришлось сделать большой круг вокруг дома, но миссия была почти завершена.
— Поверить не могу, что это сработало, — прошептала Кира, ее голос был смесью восторга и недоверия. — Протокол «Шум» — это было безумие. Гениальное безумие.
— Они ждали скальпель, а мы пришли с кувалдой, — усмехнулся я. — Иногда самый грубый инструмент — самый эффективный.
