Таково было их описание, полученное нами. Но, хотя мы и обнаружили, что вагого склонны к грубости и вымогательству, на самом — то деле это самые отъявленные трусы, каких только можно себе представить. Арабы, ваньямвези и другие народы, с которыми вагого главным образом и соприкасаются, приближаются к стране Угого, дрожа от страха и предчувствуя, что, проходя через нее, будут вынуждены отдать половину своих товаров. Ведь купцы целиком зависят от вагого в своем каждодневном обеспечении продовольствием и водой. А вагого, как истинные трусы, запугивают и притесняют тех, кто отдан на их милость, зная, что те не могут оказать сопротивления.
Однако дань, которая взимается, вовсе не так уж и несправедлива; и она была бы, кстати, совершенно законной, если бы ее взимали на основании каких-то твердых правил. Потому что, если бы вагого не жили в этой стране и не поддерживали бы в порядке места, где караваны набирают воду, местность была бы непроходима в сухой сезон, который всегда предпочитают для путешествий.
Несколько лет назад какой-то араб — более смелый, но, как показали последующие события, не более благоразумный, нежели его собратья, — решился проложить себе дорогу через Угого силой оружия, не платя дани. С этим намерением собрал он около 900 человек и открыто объявил о своих планах.
Вагого даже не дожидались его приближения, но засыпали пруды, сожгли свои дома и такое имущество, какое не могли унести, и отступили в джунгли со своими женами, детьми, скотом и всей движимостью. Араб и его люди, хоть и были готовы бороться с врагом-человеком, были разбиты голодом и жаждой. И ежели некоторые из них и возвратились в Уньяньембе, откуда они отправлялись, то гораздо большее число умерло от голода, и только восемь или десять человек достигли Мпвапвы невредимыми. Утверждают, будто в этом предприятии погибло шесть или семь сотен человек.
Угого имеет площадь около 100 квадратных миль, но разделена на многочисленные независимые владения, в каждом из которых приходится платить мхонго и испытывать проволочки.
В сухой сезон страна засушлива и выжжена, но во время дождей, которые длятся с ноября до мая, она изобилует водой. Так что легко собирать высокие урожаи матами, которая поспевает в июне. В засуху именно стеблями матамы главным образом кормится скот; и животные хорошо выглядят, невзирая на кажущийся недостаток питательных веществ в этих стеблях. У каждого племени есть стадо коров, которое по очереди пасут все взрослые мужчины, и даже вожди участвуют в несении этой повинности.
Встречаются многочисленные сухие русла потоков,
22 июня мы двинулись к Мвуми, селению вождя первого округа Угого, и сполна вкусили неприятностей по поводу уплаты мхонго и из-за способа, каким ведутся переговоры о его размерах.
В момент нашего прибытия вождь и его народ отмечали похороны одной из сестер вождя, покинувшей сей мир неделей раньше. Соответственно — все были пьяны. Обстоятельство это задержало нас на три дня, в течение которых артель ваньямвези, нанятых Мёрфи в Багамойо, сбежала целиком. Он доверил расчеты с ними Абдуллаху Дина, и сей достойный человек выдал им настолько дрянную ткань, что они посчитали себя обманутыми, когда увидели «лучший материал», который получили другие наши люди. Не удовлетворившись дезертирством, они украли тюк ткани у одной из сопровождавших нас мелких трупп попутчиков; мы сочли себя обязанными возместить этот ущерб, будучи ответственны за действия тех, кто у нас служит.
Эти беглецы примкнули к тем ваньямвези, которых мы же сами в свое время защитили в Мпвапве и которые таким образом начали выказывать свою неблагодарность, помогая своим землякам дезертировать и обокрасть нас.
Поскольку вождь распорядился, чтобы никто из местных жителей не входил в наш лагерь, опасаясь столкновений, не раз возникавших между жителями и проезжим людом (с человеческими жертвами с обеих сторон), нам пришлось рассылать по окрестностям отряды, дабы достать продовольствие.
Вагого легко отличить от прочих племен по их обычаю протыкать уши и растягивать мочки до чудовищных размеров, нося в них деревяшки, серьги из латунной проволоки, тыквенные бутылки с нюхательным табаком и разные другие предметы. Фактически ухо мгого во многом отвечает тому же назначению, что карман у людей, позволяющих себе удовольствие носить одежду. Мочки часто столь огромны, что спускаются до плеч, а в старости нередко бывают порваны. В этом случае либо непременные серьги поддерживаются бечевкой, перекинутой через макушку, либо проделывается новое отверстие; это отверстие в конечном счете становится столь же велико, как и прежнее.
