Воды впереди, как говорили, ожидалось мало; двигаясь по компасу, был известный риск вообще ее не найти, и мы пошли по дороге, указанной Асмани. Скоро выбрались из джунглей и ступили на безграничную по видимости равнину, покрытую высокой травой, с отдельными деревьями и многочисленными небольшими холмами, увенчанными лесом. Привал мы сделали возле лужи с мутной водой, а лагерем стали на одном из маленьких лесистых холмов.
Количество дичи вызывает восхищение. Мы видели перепелов и птиц-секретарей, спугнули большое стадо антилоп и пересекли тропу стада буйволов шириной около 20 ярдов и вытоптанную наподобие распаханного плутом поля; тропа шла строго по прямой с севера на юг.
Двигаясь отсюда к сухому руслу Южного Нгомбе, мы прошли вскоре мимо нескольких мелких заболоченных луж, окруженных деревьями и густыми джунглями. Я шел впереди и оказался, к несчастью, без ружья, когда мимо, похрюкивая и переваливаясь, прошел здоровенный белый носорог. Он меня не заметил, так как я спокойно спрятался за дерево, но крики носильщиков, которые теперь увидели носорога, спугнули его, и он свернул в джунгли. Я пошел следом, как только принесли мою винтовку, и какое-то расстояние преследовал носорога, но меня остановило заболоченное русло.
Почти весь остаток пути до Южного Нгомбе шел болотом, кроме одного участка такой красивой равнины, какую только можно вообразить. Купы великолепных деревьев располагались настолько эффектно, что подобного впечатления трудно было бы достичь, даже будь они размещены искусством ландшафтного садовника. Сцену дополняли лесистые высотки и лужайки с зеленой травой, а на заднем плане — густые деревья.
Южный Нгомбе (не смешивать с Нгомбе Северным, который дренирует местность к северу от Таборы!) — один из южных притоков реки Малагараси. В него впадает сухое русло Уале, которое отходит вверх по течению в нескольких милях к западу от Итумви. Поблизости от места, где мы переправлялись, Нгомбе лежал длинными отрезками — по четыре-пять миль воды, — отделявшимися друг от друга только песчаными косами шириной ярдов в 50. Воды Нгомбе покрыты множеством огромных кувшинок и дают приют многочисленным бегемотам и крокодилам. Во время половодья он разливается мили на три в каждую сторону и сбрасывает в Малагараси большое количество воды.
Наш лагерь был поставлен на западном берегу Нгомбе, на свободном пространстве поросшего травой торфа, окруженном гигантскими деревьями. Деревья до самых верхних ветвей были увешаны огромными лианами.
Так как люди устали после двух длинных переходов, я решил устроить дневку и отпустил их поохотиться. Окружающая местность была полна дичью. Но дичь эта очень осторожна и до того напугана как моими собственными людьми, так и бродившими вокруг охотничьими отрядами вагара, что я застрелил лишь кабана (которого как нечистое животное не понес бы никто из моих людей).
Во время прогулки я заметил останки льва, буйвола и крокодила, лежавшие вместе в одной куче, и мне рассказали любопытную историю по поводу этого странного зрелища. Говорили, будто, когда буйвол пришел пить, лев прыгнул на него; оба скатились вместе в воду, и их схватил крокодил. А того, в свою очередь, борющиеся звери оттащили ярдов на 20 от воды — и там все трио погибло в не поддававшемся разъединению переплетении.
Я видел также огромного журавля синевато-серого цвета, выглядевшего среди птиц королем; за исключением страуса, он был намного больше всех птиц, каких я когда-либо видел.
Угара[117], где мы сейчас находились, не считается частью собственно Уньямвези, хотя из-за того, что у жителей те же манеры и племенные знаки, а язык почти идентичен, их нелегко отличить от соседей.
