Когда занялся день, мы находились далеко на подветренной стороне от островов. С юго-востока дул сильный ветер с тяжелой зыбью, но мы на «Бетси» достигли Кивиры до полудня. Однако «Пикля» не было видно, так что на следующее утро я разбил лагерь на материке, чтобы дождаться его прибытия. Здесь команды из ваджиджи дезертировали вместе с «Бетси» и лодкой Саида, а когда вечером 29-го пришел «Пикль», его перегонная команда тоже удрала, и я должен был нанять команду вагухха, чтобы доставить его назад.
Отлучки, — подготовка к распределению грузов и тому подобное задержали меня здесь до воскресенья, 31 мая.
Радостная надежда добыть в Ньянгве лодки и спуститься по неведомым водам Конго к Западному побережью за два-три месяца поддерживала мое настроение на самом высоком уровне, когда я выступил в первое свое путешествие к западу от Танганьики.
Саид Мезруи уверял меня, что сможет достать каноэ сразу же по — моем прибытии в Ньянгве, так как он в дружеских отношениях с вождями, у которых лодок много. Это, как я считал, когда нанимал его в проводники, был сильный довод в его пользу, поскольку ни один из моих людей не последовал бы за мной на запад, если бы меня не сопровождало какое-то лицо, хорошо знающее дорогу.
Пройдя по очень крутым холмам — последним отрогам гор Угома, которые резко обрываются над озером, — и через несколько небольших потоков, мы достигли Руанды, столицы Угуххи[159]. Это значительный город, расположенный на очень плодородной плоской аллювиальной равнине, простирающейся от гор Угома до реки Лукуга и пересекаемой Лугумбой и более мелкими речками, стекающими в озеро.
Простой народ высыпал на меня поглазеть. Когда я проходил через город, толпа образовала проход между двумя рядами зрителей, а какая-то несчастная овца, попавшая в окружение прямо передо мной, возвещала о моем приближении неистовым блеянием, что придавало этой сцене комический вид. Покинув город, я присел, чтобы позволить каравану меня обогнать, а затем, продолжив движение на небольшое расстояние после переправы через речку, которая в дожди должна быть значительных размеров, пошел к лагерю.
После полудня гонец сообщил мне, что меня посетит вождь. Но вскоре я с некоторым сожалением узнал, что и он, и его «сенат»[160] настолько пребывали под влиянием румяного бога[161], что любая попытка добраться до моего лагеря сопровождалась бы весьма серьезными затруднениями. Поэтому визит не состоялся.
Моим усилиям получить медь в обмен на стеклянные бусы синто-мацци отчасти воспрепятствовало открытие, что в ходе вольной борьбы между господином и госпожой Бомбей (при попытке «поучить» эту леди) большая часть бус стала негодной для продажи. Но за те, что остались неповрежденными, дали четыре или пять кусков меди и несколько коз.
Медь эта поступает из Уруа[162] в слитках, называемых «ханда», вес которых варьируется от двух с половиной до трех фунтов. Они отлиты в форме грубого андреевского креста, и диагональный размер составляет 15–16 дюймов, тогда как концы имеют около двух дюймов в ширину и полдюйма в толщину. На многих из них есть выдающееся ребро вдоль середины ветвей креста. Говорили, будто на них большой спрос в Маньеме, а синго-мацци бесполезны за пределами Угуххи.
Чтобы избежать необходимости использовать дополнительных людей, дабы помочь в дальнейшей транспортировке наших товаров, как это было на пути из Касенге, я авансом распределил в качестве месячной платы тюк бисера, открыл и раздал ящик патронов.
