— Да. Старый Финн никогда бы не накричал на меня. Старый Финн никогда бы не сдался, — произнесла она, пытаясь окончательно не сломаться перед ним, но слёзы предали её, падая одна за одной. — Ты можешь ненавидеть меня настолько сильно, насколько хочешь, но…
Он посмотрел на неё с удивлённым выражением лица.
— Миллс, о чём ты говоришь? Я не ненавижу тебя. Я никогда не смогу ненавидеть тебя, — сказал он, хмурясь.
Она просто покачала головой. Она не поверила ему.
— Тогда что… что это? — сумела выдавить из себя она сквозь придушенный всхлип, махая рукой между ними.
Она зажмурила глаза, и ещё несколько слёз покатилось по её щекам.
Ему было больно видеть её такой.
Злость, которую он чувствовал ранее, исчезла. Он притянул её ближе к себе и обхватил своими руками, зарываясь лицом в её шею, вдыхая её аромат.
— Я никогда не смогу ненавидеть тебя, Миллс, — тихо повторил он, а его губы касались её волос.
Она всхлипнула, утыкаясь лицом ему в грудь. Он почувствовал, как она подрагивает с каждым прерывистым вздохом.
Он понятия не имел, как долго они простояли так, крепко удерживая друг друга.
— Прости, что накричал, — сказал он, прижимаясь губами к её голове.
— Ты тоже меня прости. За всё, — произнесла она, а её голос был приглушён его футболкой.
Он кивнул в ответ, пока она ещё крепче обняла его. Больше не было никаких вариантов, чтобы он мог быть ещё ближе. Она стала медленно успокаиваться, а её дыхание — выравниваться. Только хлюпанье было слышно время от времени.
Он покусывал свою губу, чтобы остановиться и не уступить. Он мог просто сдаться. Он мог сказать ей, что всё в порядке, что они могут попробовать, что ещё не слишком поздно.
И, может быть, он бы уступил. Может быть, он мог бы сцеловать каждую слезинку с её щёк, и всё действительно было бы в порядке. Но… Он должен отпустить её. Он просто должен.
Они потеряли друг друга. Они были слишком сломлены.
— We’re a mess¹, — просто сказал он, нарушая тишину.
И это была правда, это было идеальное слово, чтобы описать их. Они всегда были такими. Они ругались, затем они мирились, затем они снова ругались.
— Я знаю. Мы ненормальные, — согласилась она, чувствуя, как он мягко и коротко смеётся в её волосы.
Она достаточно отстранилась, чтобы она могла посмотреть на него. И казалось, что она решилась на что-то, когда она привстала на носочки и притянула его к себе ниже.
И он не сопротивлялся. Он не сделал шага назад. Он не высвободился из её захвата.
— Может быть, мы и ненормальные… — прошептала она, глядя на него, и до его губ было всего несколько дюймов, — но мы будем в порядке, — продолжила она, а её голос был ещё тише, чем прежде.
Она пыталась показать ему, что она всё ещё та же Милли, какой она всегда была, что для него она могла бы быть лучшей версий самой себя.
Если бы он только захотел этого. Если бы он только ей позволил.
Она потянулась немного вперёд, осторожно, неспешно целуя его самым любящим образом, почти так, будто она хотела извиниться, сказав «Прости» каждым движением своих губ.
Прости, что сбежала.
Прости, что нарушила своё обещание.
Прости, что сделала тебе больно.
Её руки приподнялись, когда она стиснула его футболку, удерживая его так отчаянно, будто он был всей её жизнью.
Может быть, в какой-то мере он и был.
Некоторое время спустя он поднял руки, обхватывая её щёки. Дыхание покинуло её, когда он наконец-то ответил на поцелуй, сильнее и глубже, и его губы прижимались к её. И неожиданно показалось, будто всё вокруг них исчезло. Не было ничего, кроме них двоих, целующихся в центре парковки.
Её губы на вкус были, как соль.
Единственная проблема была в том, что его поцелуй не был наполнен теми чувствами, что он испытывал к ней все эти годы. Он был наполнен разочарованием и болью, которые копились в нём эти месяцы. Правда в том, что Финн научился жить без неё.
Никакого раздражения. Никаких разочарований.
Люди не причинят тебе боль, если ты не допустишь их до своего сердца, верно? И она пыталась разрушить это, пробираясь сквозь эти маленькие щели в стене, которую он с такими усилиями возвёл.
Он позволил своим губам задержаться на её ещё мгновение, прежде чем отстраниться. Их глаза медленно приоткрылись. Она всё ещё стискивала его футболку в крепком хвате, не готовая отпустить его.
Они действительно были a mess, подумал он. Кто ещё бы ругался в одну минуту, а пять секунд спустя целовался?
— Ты по-прежнему… злишься на меня? — нерешительно спросила она, глядя на него.
— Нет. Нет, я не злюсь. — Он покачал головой. — Мне не следовало кричать на тебя. Я просто… устал, — добавил он, прислоняясь своим лбом к её.
— Можем мы… — начала она, затем остановилась на мгновение, сделав глубокий вздох. — Можем мы снова быть друзьями?
— Друзья так не целуются, — сказал он, приподняв брови.
— Я тебе говорила, что мы ненормальные, — произнесла она с печальной улыбкой.
— Я просто… — он вздохнул. — Миллс, ты же знаешь, что один поцелуй ничего не исправит, верно?
— Я знаю. — Она кивнула, высвобождаясь из его рук.
— Ты не можешь просто целовать меня и ожидать, что всё будет в порядке, — продолжил он.
